А ты потеряла родителей, которых так любила, особенно Хинату-сан — ты, мамина дочка, ходила за ней хвостиком и была привязана, как никто. Тогда мне казалось это трогательным, теперь — уязвимым. Ты почти перестала общаться с одноклассниками. Ты в одночасье их переросла. Да и нас тоже. Тебе неинтересны их походы в караоке или обсуждение дорам, разве что Чо-Чо порой вытаскивала тебя погулять. Ты каждые выходные убиралась на родительских пустых могилах и не проронила ни слезинки, а в будние дни с улыбкой тренировалась до седьмого пота, чтобы не быть слабой, чтобы защитить тех, кто дорог. Ты жила одна в пустом доме Узумаки, который стал неожиданно огромным. А я радовался, когда зимой, или в ненастье, или в праздники тебя всё же уводили в квартал Хьюга. Близкие за тобой приглядывали. Но ты неизменно возвращалась, чтобы в одиночку вести хозяйство, потому что ждала, что родители однажды вернутся.
Мне было бы спокойнее, если бы Хьюга забрали тебя к себе. Они очень настаивали и попыток не прекратили. Но ты упрямая.
И почему-то мы оба совершенно не надеялись на твоего брата, хотя это так естественно, на мой взгляд… Но не мне судить, у меня братьев и сестёр никогда не было, у меня есть только Шикадай и Чо-Чо, и наши ссоры — это база. Может, и ваше с Каваки взаимное равнодушие — тоже база.
Но так уж вышло, что на серо-чёрной церемонии прощания, когда твои дедушка и тётя утешали Каваки, мама подтолкнула меня в спину, и я шагнул к тебе, такой неожиданно худой в тёмном кимоно, оставшейся вдали от всех, будто вакуум возле тебя образовался… а скорее, взрослые просто не знали, что такой малышке говорить и как себя вести. Я тоже не знал. Без слов взял тебя за руку и привёл туда, куда только мог — в кружок названных брата и сестры. С того дождливого дня ты так и осталась в нашей компании.
Шикадай тоже держался рядом. Почему-то его закадычное общение с Каваки сошло на нет. Чо-Чо отдалилась от Сарады, с которой они были не разлей вода. И тогда я понял то, что не догонял раньше, но о чём твердила мама: узы родственных душ Ино-Шика-Чо сильнее остальных связей.
«Сильнее вашей с папой?» — хмурился я.
«О, ну это — совершенно другое дело!»
И всё-таки мне интересно, выбирая, кого спасти, между дядей Шикамару и дядей Чоджи с одной стороны и папой с другой, кого мама выберет?
И если не папу, как он с этим мирится?
Как мирятся тётя Темари и тётя Каруи?
— …и, короче, Васаби вынесла мозг Ивабе. Опять Васаби и Намида поцапались со старостой, хз, почему, в кино она с ними, что ли, не пошла. А Ивабе в гробу видал быть персональным психологом своей женщины, — донёсся до меня голос Шикадая. Мы сидели на поваленном бревне и резались в «Поединок шиноби». — Снова у старосты какие-то мутки с нашей Сарадой-сама.
Чуть поодаль в вихре тополиного пуха, кружащего, точно снег, на фоне насыщенной изумрудной зелени, под доносившийся сингл V-куна пританцовывала Чо-Чо, а ты снимала её ужимки на планшет.
— Чтобы Сарада общалась с Сумире? — не поверил я и вытянул ещё одну карту, не показывая вида, что у меня на руках собрался квартет Звука.
— Ты что, проспал последние два года?
— Да видел я, видел, но думал, это они по заданию. Типа подруженции Ады, все дела. У Сарады разве не контры с Сумире из-за их Каваки? Они его с Академии поделить не могли. И чего они в этом переростке нашли?
Действительно, вроде наш ровесник, а такой бугай вымахал!
— У Сарады такими темпами будут контры с Чо-Чо, — хмыкнул Шикадай.
— Не понимаю баб.
— Аналогично. Проблемные создания.
Если мы с тобою вместе,
Не стоит ничто на месте,
Чайки кружат над волнами,
Облака плывут над нами!
— пела Чо-Чо, вернее, бубнила себе под нос и проглатывала слова, как сейчас принято. Нагибалась перед камерой, демонстрируя глубокое декольте на чёрном топе, прикладывала палец к щеке и посылала воздушные поцелуйчики: — Всем лавки!