Мы все поняли это, когда раздался твой звонкий крик.
Техники мгновенно были убраны.
— Разделимся! — скомандовал Шикадай. — Ищем её! Она не могла далеко упасть!
Я помчался через заросли бересклета первым. По остаточному следу своей чакры. Но мои почему-то не сообразили, что мне виднее, не последовали за мной. Опять в меня не верили?
Всё это было уже неважно. Где ты, что с тобой? Отзовись, подай знак, что всё в норме!
— Хима-чан! Хима-чан!
Тишина.
Не могло же с тобой что-то случиться…
Всё из-за меня. Из-за того, что я слабак! Бесполезный. На роль защитника дочери Седьмого годился такой танк, как Каваки. Он твой брат, ему и карты в руки, те самые, в которые я вечно проигрываю. Или крутой Мицуки, кто не оставляет вас, у кого ещё хватает нервов выдерживать вас, Узумаки, особенно старшего. Да ты и сама тренируешься каждый день как не в себя, так что скоро в защитниках нуждаться перестанешь.
Но…
Я не могу тебя оставить!
Не знаю, почему. С самого раннего детства, с самых первых воспоминаний так повелось. Я привык осознавать, что ты рядом. И мне нужно быть в этом уверенным.
Что ты есть.
— Хима-чан!!! Бургер! — «Бургер» — командное слово, означающее, что спарринг завершён. Фиг знает, почему мы выбрали именно его...
Да что с тобой?
Ты же не разбилась?..
Ветки хлестали по ногам, царапали лицо, цепляли волосы, собранные в хвост на затылке. Длинные волосы помогают сосредотачиваться. Аккумулируют тонкую чакру. Наконец, это отличительный знак менталистов моего клана.
И они люто мешаются в бою.
У Нара высокие причёски увеличивают рабочую длину тени. Чо-Чо её грива не мешает.
А ты… тебе просто идёт.
— Хима-чан!..
Тонкий след моей чакры, повисший ниточкой в лесном воздухе, оборвался у овражка. Я оступился на прошлогодней листве и съехал вниз. И тут же к горлу мне прислонили холодную сталь куная.
— Ни с места!
— Хима-чан… — счастливо выдохнул я. — Сдаюсь!
Телепатическим чутьём перехватил некое вмешательство с твоей стороны… касание бьякугана. И кунай был убран.
— Это ты… Не клон, не хенге.
— Спарринг окончен, если ты про это, — я огляделся. Вокруг нас ворох листьев, веток и пёстрых птичьих перьев. Настоящее утеплённое гнездо. Может, зимовье тануки? Или какой-нибудь крупной птицы вроде фазана? Если ты сюда упала, это смягчило падение, верно? Верно же? — Как ты?
— Я сохранила флаг! — похвасталась ты. Забавная такая. Могла ведь погибнуть, а ты… ради сраного флага…
Я нервно хмыкнул, и ты подхватила. И вот мы уже смеялись, повернувшись друг к другу, утонувшие в листве, грязи и паутине. А воздух пах акацией, и вился спиралями на ветру пух.
— Ты чего молчала?
— Чтоб не выдать себя.
— Дурёха…
— Сейчас обижусь!
Я запоздало заметил твоё неестественно подвёрнутое колено.
— Нога?
— Я врезала себе по пятидесятому бедренному тенкецу, чтоб не болела.
Ты наконец отняла от груди спасённый флаг. Жёлтая футболка с подсолнухами намокла в тех местах, где ты прижимала руки. Да у тебя испарина, чёлка на висках завилась от пота. Это реакция на боль? И ты терпела?
А больно тебе из-за меня…
— Хима-чан… Хима-чан, прости, это я виноват, я должен был думать о тебе… о рисованной птице, а не о себе… я не хотел, чтобы так... Прости.
— Спарринг же, всё норм.
Почему ты так спокойна? И если действительно спокойна, то почему белее тополиного пуха? А я сидел рядом, всё видел, но, как дурак, не понимал, что у тебя стресс.
— Потерпи, я всё исправлю, — заторопился я тогда. — Всё будет, мигом…
Ты, морщась, завернула штанину. Я сосредоточился, пустив тонкую чакру в руки, накладывая ладонь на твою ногу, сканируя повреждения.
И понял, что есть что-то, в чём я силён. То, за что незаменим в своей команде. Ты помогла мне понять.
Ирьёниндзюцу.
И мы с облегчением посмотрели друг на друга и поймали ускользающее ощущение… что-то… что между нами. И чего не высказать вслух.
Всего лишь вывих. Я заблокировал нервные сигналы и одним аккуратным движением вправил коленный сустав на место. Сразу направляя медчакру в связки, чтобы восстановить их эластичность и упругость, чтобы не допустить рецидивов вывиха.
Другую руку вскинул к твоей груди, почти касаясь пальцами ключиц. Регистрируя общее состояние на предмет иных повреждений, как учила тётя Сакура.
Синяки, ссадины… заражения крови нет, ничего страшного…
Отступающая стрессовая реакция, но адреналин уже не вбрасывается в кровь.
И учащённое сердцебиение. Слишком учащённое.
Но мы оба это не озвучили. Ни к чему, если наши сердца бились одинаково часто.
— Я постараюсь быть внимательнее.