Но ни это, ни множество других совершённых ими преступлений не могли приостановить победное шествие Советской власти.
Примечательно то, что сокрушительный удар по оуиовскому бандитизму наносили не столько военные гарнизоны, поисковые группы истребительных батальонов, сколько сплошная коллективизация, начавшаяся в западных областях Украины осенью 1949 года, и широкая индустриализация этого края. Пока существовали разобщённые индивидуальные крестьянские хозяйства, пока существовали замаскированные кулацкие гнёзда и кулаки, мечтающие о возврате старых порядков, — одинокие бандеровские шайки могли ещё находить себе приют и пропитание и с помощью террора держать в зависимости какие-то группы населения. Но стоило развернуться массовой коллективизации, её победа прозвучала похоронным звоном бандеровщине. Огромные массы народа, охраняя завоевания своего коллективного труда, пошедшие по пути, указанному партией, окончательно разгромили бандеровщину. Остатки банд вместе со своими вожаками метнулись на Запад в поисках новых кормушек и новых хозяев. Националистов охотно приняли в свои объятия немецкие реваншисты и их американские покровители. Они помогали им создавать легенду об «ошибках Гитлера в украинском вопросе». Все эти люди без родины, для которых целью жизни стало предательство, как нельзя лучше подходили различным мастерам «холодной войны». Ими пополняли шпионские школы, их пробовали засылать в советский тыл, сбрасывая на парашютах с самолётов «неизвестной национальности». Немало оруженосцев Степана Бандеры нашли свою смерть у рубежей нашей Родины от метких пуль советских пограничников, которые, отлично зная повадки гадов жёлто-голубой националистической породы, расправлялись с ними смело и беспощадно. Немало их выловили в тылу советские патриоты.
Но, отправляя своих агентов на верную смерть на советскую землю, которую он так люто ненавидел, сам «фюрер» ОУН Степан Бандера чувствовал себя до поры до времени в Мюнхене относительно благополучно. Он даже съездил весной 1958 года на могилу своего шефа Евгена Коновальца в Роттердам. В речи, произнесённой 28 мая 1958 года, Степан Бандера сравнивал действия своих головорезов в годы немецкой оккупации с кровавыми погромами Петлюры в 1917–1921 годах. Выкрикивая визгливым фальцетом: «С нами бог», он закончил эти свои исторические параллели словами твёрдой надежды, что во время «близкой третьей мировой войны» его бандеровцы не допустят старых ошибок и обязательно уж… дойдут до Москвы.
И вдруг — гром среди ясного неба. 15 октября 1959 года на многих телетайпах редакций мира замелькало сообщение, что кровавый вожак националистов Степан Бандера найден с паспортом на имя Степана Попеля в тяжёлом состоянии, упавшим или сброшенным с третьего этажа в одном из домов Мюнхена, отвезён в больницу и там скончался. Существующая при уголовной полиции ФРГ комиссия по расследованию убийств начала следствие. Расследователи особенно не торопились, несмотря на то, что газеты называли смерть Бандеры «сенсацией номер один». Только спустя несколько дней возникла новая версия: при исследовании трупа был обнаружен цианистый калий. Более или менее сведущие люди пожимали плечами: неужели для обнаружения цианистого калия нужно несколько дней? Ведь обычно такой вид отравления опознаётся сразу по кожному покрову. А пресловутый «Голос Америки», помогая заметать следы убийцам, пустил в эфир ещё одну версию: «Бандера покончил жизнь самоубийством». Но тут подняли вой приверженцы Бандеры. Не мог же их «фюрер» уйти из жизни таким примитивным способом!
Газета «Нойес Дойчланд» сообщила, что Бандера, как один из организаторов львовского преступления, был главным свидетелем злодеяний своего шефа Оберлендера. Пресса подчёркивала, что в послевоенное время Оберлендер старался любыми средствами отмежеваться от Бандеры и замести следы каких-либо связей с этим прославленным фашистским убийцей. По словам польской газеты «Трибуна люду», это вызывало у Бандеры всё возрастающее, особенно в последнее время, беспокойство за свою жизнь.
В газетных сообщениях проскользнул любопытный факт: в день, когда было совершено убийство, охрана, обычно сторожившая Бандеру, подвезя его к дому, немедленно уехала, оставив своего «фюрера» наедине с теми, кто сталкивал его в пролёт лестницы. Единомышленники Бандеры почувствовали охлаждение к нему сильных мира сего и решили своевременно… умыть руки. Даже буржуазная газета «Зюйддойче цайтунг» в номере от 19 октября 1959 года писала: «Вне всяких сомнений, Бандера убит третьими лицами. Согласно высказываниям его знакомых, Бандера в качестве весьма нежелательного соучастника преступлений Оберлендера во Львове в последнее время находился в постоянном страхе за свою жизнь… Бандера был убран с пути при помощи яда подручными весьма влиятельных персон…» Бандера знал больше о боннском министре, чем тому было желательно. Это же предположение, по утверждению газеты «Берлинер цайтунг», невольно подтвердили круги мюнхенской полиции, сообщая: «Бандера устранён синдикатом убийц» службы генерала Гелена по поручению Оберлендера. А руководитель мюнхенской комиссии по расследованию убийств, некий Шмитт, категорично заявил: «Будет довольно трудно обнаружить виновников. По всей вероятности, их следует поискать в кругах, к которым обычно уголовная полиция не имеет отношения».