Он сказал, что сейчас вернется и вышел из комнаты, а я пошла в ванную умываться. И через две минуты принес мне кружку зеленого чая с медом и лимоном и таблетку от простуды. С заботой о том, чтобы после сна на голом полу я не заболела. Потом сказал, что сейчас пришлет кого-нибудь убраться у меня в комнате, но я ответила, что уберу все сама. Пришли только два молодых человека поменять мой промокший матрац на другой. Я перестелила постель, выбросила мусор и вымыла пол. Плакаты оставила висеть на стенах, а рисунки прикрепила на окно. Все было убрано и мне принесли завтрак, снова мюсли и какао. Новый день. Буря, как и я, утихла. Дождь, как и я, перестал ронять слезы. Море, как и я, стало спокойным. И здесь, на подоконнике, и там, за окном, светило солнце. А над заливом раскинулась радуга. Через стекло я дотянулась до нее рукой и загадала желание: «хочу быть счастливой».
Мое пребывание в больнице теперь стало… что-то вроде санатория. Обычно ассоциации с больницей не очень хорошие, но только не в моем случае. Это время, когда я была сама наедине с собой и от этого было хорошо. По утрам мне всегда приносили мой любимый завтрак, а после я рисовала. Однажды зашел доктор и увидел как я рисую радугу, так и простоял рядом со мной у окна наверное около часа. Сказал, что ему очень нравятся мои рисунки. Небо, облака и солнце красками, а портреты всех тех, кого я люблю карандашом. И я больше не плакала. Иногда, когда слушала грустную мелодию, одинокая слеза скатывалась по щеке… Но! Все у меня хорошо! И я вставала, смахивала мокрый след с лица и делала зарядку. Как только становилось грустно, я меняла печаль на физические тренировки. Одна слеза – и пятьдесят приседаний. Вторая – и пятьдесят раз повторений упражнения на пресс. Хочется плакать – и час упражнений на растяжку. В итоге несколько часов в день я проводила за гимнастикой и за время пребывания в больнице я села на шпагат и получила идеальные линии живота. Я ела свои любимые яблоки, мороженное и шоколад и вскоре вернулась к своим родным сорока пяти килограммам. И снова включала музыку, надевала розовый спортивный костюм, красила ногти в цвет молодой зари, розовые сережки, два хвостика завязывала малиновыми резинками, себя и всю комнату душила любимыми духами и танцевала в ауре сладости, нежности и запаха счастья. По вечерам я читала, мои домашние вместе с яблоками и мороженным приносили мне книги на английском языке и за каждый вечер я разучивала по десять новых иностранных слов. Мой сон тоже пришел в норму. Перед этими всеми событиями я вообще не спала, ложилась около часа ночи и часов до трех лежала и думала обо всем, пытаясь понять. Только засыпала, как в семь утра звенел будильник. Затем наоборот я спала целыми сутками. И вот теперь сон нормализовался Уже через неделю ощущение радости смешалось с моими клетками и меня выписывали. А моя радуга с пропитанным желанием о счастье осталась висеть в рамке на стене в кабинете у доктора.
Я проснулась, открыла глаза и белые стены не моей комнаты. Вошел врач. Я чувствовала себя очень усталой. Через какое-то время пришли мама с папой. Что было на самом деле? Что снилось? О нем. О нем. О нем. Мысли.. Грустно. Злая. Ночь. О нем. Дом, кровать. О нем. В машине. Почти слезы. Он. Он. Разговор. По горлу опускается ком!!! Скорее всего меня сбила машина и все это мне приснилось. Он сейчас придет сюда. Пожалуйста!! Это все приснилось. Глаза наливаются слезами. Закрыла. Пожалуйста!!! Мама взяла за руку, папа гладит по волосам. Пожалуйста!! Слезы текут по лицу. Позовите его! Пожалуйста! Мне нужен он. В вену вкололи укол.
Снова я проснулась. «Только не надо плакать. Ана, не плачь. Все хорошо». Он привез меня домой. Объятия. На прощанье. Щека к щеке, ладонь в ладони. Залитые слезами ресницы. Расставанье. Мой дом. Сброшенная на пол одежда. Кровать. Закрытые глаза. Только сон. Меня отвели в машину и увезли в больницу. А дальше я впала в кому. Это произошло около двух недель назад. Не плачь. Не плачь, Ана. Мы как-нибудь справимся. Главное – ни о чем не думать. Ни-о-чем-не-ду-мать. Всё. Не вспоминать. Ничего больше нет.
СТОП! Стоп-стоп-стоп!!!
Вранье это все. Перемотка назад.
Не буду больше выдумывать. Буду рассказывать. Просто мне хотелось добавить драматизма, что ли… Хотелось гиперболизировать текущие события для более яркого и красочного эффекта. В книгах тут и там описываются невероятные приключения героев, путешествия утром в Венецию, днем на Бали, вечером в Лос-Анджелес; полеты в космос под кокаин; распутывание криминальной истории, ценой в миллион долларов; борьба с тяжелой болезнью и непременно трагичная, но героическая смерть одного из главных героев, дабы заставить читателя обливаться слезами. Когда я начинала писать, в конце я тоже задумывала кого-нибудь убить, только не решила кого именно: ее, для того, чтобы дать герою попытку оценить важность этой любви через ее потерю; или его, чтобы увековечить и воспеть эту любовь на небе. Я задумывала ввести в книгу детей, чтобы в конце семейство воссоединилось, все счастливы и хэппи-энд. Я задумывала.. в общем, много чего еще я задумывала. А потом,.. а потом пишу и все не то. Это как-то нечестно. Либо полностью выдумать, либо уж говорить так, как было на самом деле. А на самом деле не было никакой комы. Ни врача. Ни больницы. Меня не увозили на скорой. Я правда сутками лежала, но все это было дома, у себя в комнате. И буря была не такая уж суровая. Был просто дождь. Я открывала окно, мокла и слушала «Я тебя забыла» и «Твоя девочка ушла» - это правда. Я рисовала небо, ветер и дождь – это тоже правда. Из моего окна не видно море, я приходила к нему и просила, чтобы оно поделилось со мной своим спокойствием. В целом было все, но не в таком утрированном виде. А так, как в действительности.