«Только бы больше не увидеть рассвет»…
«Только бы остаться здесь навсегда»…
Самая безысходная ночь в моей жизни…
Надеялась больше никогда не встретить утро. Но все же это было утро. Утро, о котором я мечтала, чтобы оно никогда не наступило. Мы проснулись до звонка будильника. Не помню, все как в тумане. Помню только, как уже сидели внизу на кухне. Я попросила, чтобы в этот раз он мне приготовил кофе. На самом деле ничего не хотелось, есть, пить. Просто, чтобы как раньше посидеть с ним, каждодневно счастливое утро и наше любимое кофе и печенье. Я вообще плохо помню то утро. Уже сидели в машине, он отвозит меня домой. Потом уже стояли возле меня. Объятия. На прощанье. Щека к щеке, ладонь в ладони. Залитые слезами ресницы. Расставанье. Мой дом. Сброшенная на пол одежда. Кровать. Закрытые глаза. Медленная смерть.
Сутки. Я лежала двадцать четыре часа. В постели весь день и всю ночь. Молчала. Мама и брат волновались, что-то спрашивали, но я не разговаривала. Вторые. Только сон. Спать. Не открывать больше глаза. Не зачем. Уснуть. Проснуться, но снова уснуть. Это спасенье. Спать до конца жизни. Скорее бы только она закончилась.
Вся моя семья была напугана. Я уже пролежала в кровати, не вставая и толком не просыпаясь, двое суток, сорок восемь часов. Утром следующего дня вызвали скорую. Я ничего этого почти не помню. Меня отвели в машину и увезли в больницу. Нервное истощение. Помню только окно. Светло. Моя палата, две кровати, но я была одна. Везде белое. И лил дождь. Я сидела на кровати, подобрав ноги под себя, и наблюдала, как по окну течет вода…
В пасмурный серый день чувствовать капли дождя,
на небо глаза поднять, небо плачет за меня!
Капли по волосам стекают, падая вниз,
и по лужам у дорог босиком по ним пройтись.
Это теплый-теплый дождь,
он на руки твои похож;
Я думаю только о тебе,
ты сердце согрел мне.
В комнату заходили люди; я же сидела без движения. В ушах барабанящий по стеклу ливень, а перед глазами алмазы, сползающие вниз и оставляющие за собой мокрую дорожку. Засыпала, просыпалась, а небо продолжало ронять слезы. Пасмурно, серо, сонно, безразлично ко всему: и здесь на кровати, и там за окном – это была я. Опустились сумерки, день уступал место вечеру, а потом и ночи. Слушая шум дождя, тоска уходит; не проходит, конечно нет, но притупляется. И всю ночь стучался дождь и стачивал мою боль. Так сидя на кровати прошли еще одни сутки.
Следующее утро. Другое. Кажется, что по-другому. Хочется верить, что по-другому. И за окном за прошедшей мокрой капающей стеной безумно красивое море. Низко летящие чайки, бархатно перебегающие волны. Я уже говорила, что очень люблю море. Прошлым днем за пеленой слез, честное слово, я его не заметила. Море всегда дарит спокойствие. Обретая надежду на что-то. Я слезла с кровати и пошла в ванную комнату умываться. Когда вернулась, в комнате меня ждал врач.
- Говорят, нервные клетки не восстанавливаются; это не совсем правда, медленно, но восстанавливаются, обновляются. Было бы желание, - и посмотрел на меня, будто просвещая рентгеновским лучом, есть ли у меня такое желание. Сказал, что мне сейчас будут ставить капельницу и перед этим нужно обязательно поесть. И еще попросил пройти с ним в другой кабинет измерить мой рост и вес.
- Дюймовочка. Нельзя же так над собой, - покачал головой и дотронулся рукой до моего лба, так по-детски, тепло, уютно, улыбчиво. Спросил, как я себя чувствую. Я ответила. Это был первый человек, с которым я заговорила после той медленной смерти. Сказала, что чувствую себя нормально. Это дождь и море. Это они спасают. Его улыбка и моя, еле-еле в ответ. И потрепал меня по макушке, по волосам, как дочку.
- Иди к себе, сейчас принесут завтрак, а потом капельницу, - проговорил и я пошла в комнату. На столике уже стоял поднос с едой. Тарелка мюсли и чашка какао. Это именно то, что я бы хотела съесть. Дома по утрам я очень часто готовила себе такой завтрак, один из моих любимых. Как они угадали? И вместе с подносом снова забралась на постель наблюдать за морем, небом и горизонтом. Я снова обрела вкус к еде. Затем обещанная капельница, я легла, даже не почувствовав, как медсестра ввела иголку и наверное снова уснула. Сон – добрый сон. Нужный, самый мой необходимый, любимый врач. А проснулась от стука. Капельницы уже не было, наверно я проспала несколько часов. Дверь открылась и в палату вошел мой папа.