Мой папа! Я когда его увидела – это не передать. Сравнимо с тем, как если увидеть котенка, брошенного одного посреди улицы ночью в непогоду. «Как так можно? Какая же я скотина! За что я так с ними? С папой? Мамой?» На нем лица не было. Одни серые, полные грусти и печали глаза.. «Разве все они заслуживают этого? Мои по-настоящему самые родные люди. Из-за своих переживаний я так плохо поступила с ними». Мы повстречались с папой взглядом. И здесь не нужно было слов. Я чувствовала, это мои родители, мои мама и папа, они на себя переняли всю мою боль. Мои мама и папа разделили со мной мое горе. Это они те люди, которые очень меня любят и которым я очень нужна. Папа сел на кровать, а я легла головой ему на колени. Он гладил меня по волосам. Мы молчали. И я снова плакала. Но уже не от того, что… что сердце было разбито, я плакала от того, что сама рвала на части два моих родных сердца. Поступила со своими самыми близкими людьми точно так же, как поступили и со мной. «Они меня очень любят. И, черт возьми, они не заслуживают этого! Как же я могу быть такой эгоисткой?! Как же я могу быть такой дрянью! Я не имела права так поступать. Я не имела права двое суток бесчувственной куклой валяться в постели. Я не имела права мечтать сдохнуть. Мама и папа. Они – весь мой мир. Они – вся моя жизнь». Мой папочка. Лежала у него на коленях и боялась подняться и посмотреть ему в глаза. Боялась увидеть его слезы, отцовские слезы из-за самой же себя. Лежала и клялась, что больше в жизни так не поступлю с теми, кто меня по-настоящему любит. Я не хотела этого. Честное слово, я не хотела, чтобы они страдали из-за меня. Мысленно у всех просила прощенье. И так, у папы на коленях, со своим кулачком в его ладони, я снова уснула. Когда проснулась, его уже не было, но зато он оставил мне огромную корзину с яблоками. Я никогда ему не говорила, но он знает сам, как я их люблю. Папины, зеленые, зимние, большие, сорванные его руками с выращенных им самим яблоневых деревьев на даче.
«Ни один мужик больше не доведет ни меня, ни мою семью до такого состояния! Клянусь!» Был вечер. Еще не поздно, но за окном творилось что-то неимоверное. Темнеющие на глазах низкие ледяные тучи. Изменения за пару минут. Там, где только что был залив, теперь ничего не было видно. Был уже не дождь. Вода лилась так, что казалось, это море и воздух поменялись местами. Стихия обезумела. Раскаты грома заставляли дрожать стекла и с каждым новым выстрелом под кожей закипала кровь. Черная кромешная пелена в секунды загоралась пронзающим светом. Вспышки молнии кромсали небо на куски. Бешено ревел ветер и волны выбрасывались на берег и разбивались о камни.
«Хватит надо мной издеваться!» И тут на подоконнике, и там за окном – это снова была я. Третий этаж. Восемь часов вечера. Апокалипсис моей любви. Не протянул мне руку, толкнул в спину, выбросил из окна, сказал – учись летать. Сама. И я полетела. Вниз. Распахнула окно настежь. Ураган вырвал занавески и они так же, как и волны, разбивались о стекла. Громадные капли обливали меня водой, затапливали подоконник и потоком рушились на кровать. Я полностью вылезла и села, свесив ноги вниз. Не протянул руку, толкнул в спину, выбросил меня из окна, сказал – учись летать. Сама. И я полетела…
Мокрые волосы хлестали по щекам, было уже не разобрать кто плачет: я или это небеса разверзлись. Это был и не плач. Истерика. Бред. Ад. Сука. Хватит. Мне было жарко. Лицо, ладони, босые ноги кипели. Ливень избивал меня, казалось, до синяков. Безумие в мыслях и наяву. Мороз внутри, а по телу огонь. Да, я побывала. Но больше никогда и никому я не позволю причинять себе такую боль. Температура наверное за сорок. От меня шел пар. Все. Точка. Теперь я себя не отдам ему в дар. Я кричала вместе с бурей и мои слова, перебиваемые раскатами грома, уносились туда, чтобы быстрее стать реальными: «Я ВЫЦАРАПАЮ ТЕБЯ ИЗ СВОЕГО СЕРДЦА! Я ВЫШКРЕБУ ТЕБЯ ИЗ СВОЕЙ ДУШИ! Я ВЫДЕРУ ТЕБЯ ИЗ СВОИХ МЫСЛЕЙ! Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДУ ТЕБЯ ЛЮБИТЬ!!!» Если повторять слова по сто раз, они станут правдой. Мысль материальна. Надо только желать этого всей силой. И я кричала сто, двести, триста, тысячу раз: «Никогда! Больше! Не буду! Любить! Тебя!» Дождь вытирал мои слезы, бушующая ночь держала меня за руку, а я с закрытыми глазами повторяла «НЕ ЛЮБЛЮ».