- Мелисса Флоренса Инари Аддомс,- голос звучал грозно и становился всё громче с каждым шагом, приближаясь к комнате бывшей именинницы и без пяти минут, похоже, уже и покойницы.
- Питер, не смей называть меня этим идиотским именем. Ты ведь знаешь, как оно бесит меня,- Мел закатила глаза, понимая, что сейчас ей вычитают длиннейшую тираду на тему, какая она безответственная и то, что это точно последний раз, когда братец ее прикрывал. Но все же это были лишь слова, ведь Питер как никто знал кого это, когда на тебя слишком много надежд. На нем был почти весь бизнес отца, а на ней репутация семьи в сверъхстественных кругах.
- Возможно,- молодой человек лет двадцати шести на вид с белокурыми волосами и зелёными глазами, одет с иголочки в синий костюм без единой пылинки, в идеально начищенных туфлях был в не себя от злости. Хотя своим почти непоколебимым видом ничего и не показывал.
Человеком он был не особо эмоциональный, и вывести его из себя удавалось лишь его младшей сестрёнке. Конечно, он ее очень любил и достаточно много покрывал. Но это ведь не отбирает право злиться на неё из-за таких вот глупых проступков.
- Ты же понимаешь, что это чистая случайность, что отец задерживается на работе
- Он всегда задерживается,- констатировав этот факт, Мел села на кровать и пронзительно рассматривала братца. Его взъерошенный вид, не знающий его скажет, что он в порядке. Но нет, всё как раз наоборот. Платок в пиджаке лежал не на той стороне, часы были на противоположной, а носки немного из разных пар, пусть и оба чисто чёрные. Такие мелочи лишь говорили о том, что тот и правда не спал полночи и беспокоился о девушке.
- Не язви. Я ведь чуть не посидел. Понимаешь же, как это отразится на тебе? Он и так не особо хотел пускать тебя в университет, предпочитая домашнее обучение. А этот факт послужил бы хорошим поводом.
- Не больше, чем в тот раз. И если бы хотел, то заметил бы. А сейчас ему не до меня. Новая пассия плюс походу у папули будет бастард,- ехидно улыбалась девушка, вспоминая прошлую выходку
- Тогда я точно сократил свою жизнь на пару тройку лет. Я до сих пор не могу поверить, что ты могла проколоть язык,- немного задумавшись и вникая последние слова сетры, парень на секунду замолк и тут же его зрачки расширились,- Не может быть… Но он не мог…Откуда тебе известно? Влезла снова в его кабинет?
- Весело же. Никто кроме вас и не знает. А он всегда думал, что великий Гарольд Аддомс все вокруг контролирует.
- Не смеши. Ты уж точно та часть, которую он лишь пытается контролировать. Но как только твоя сила пробудится до конца… Мне жаль тебя… Ладно, хватит лирики. Скажи ка, где тебя носило?
- Где? Ну, как и договаривались, была в клубе и ...,- тут девушка вспомнила всё происходящее за двое суток,- В общем, то было не очень весело. Не особо хочу говорить об этом,- но настороженность брата никуда не делась и он все также вопросительно смотрел на нее в ожидании более подробного рассказа.
- И? Ты что-то не договариваешь Мел.
- Меня не раскрыли, а больше тебе знать и не нужно. Так что выдохни.
Девушка показала парню, что не в настроении продолжать разговор и на этом они и закончили. Дальше неделя прошла ровно по обычному расписанию. Подъем часов в 6 утра, тренировка и завтрак. После лекции в университете у нее были занятие посвящённые игре на скрипке. На скрипке Аддомс играет с 6 лет и это единственное ее спасение от всей этой окружающей ее рутины. В моменты, когда ей бывает грустно она закрывается в комнате и ночью часами играет в открытое окно. Однажды она проиграла на этом прекрасном инструменте больше 48 часов, не издавая ни звука более. Это были день смерти и похорон ее матери. За это время Мелисса не произнесла не единого слова. А также не проронила и слезинки. Отец же стал более строгим и менее внимательным к ней, стараясь скорее обеспечить своей дочери лучшее будущее. Подсовывая и устраивая тьму званых ужинов, где рассказывал, какая же она у него одарённая и точно будет самой сильной в их роде.
Тогда возможно в Мел что-то сломалось, ведь только мать понимала ее тягу к шалостям, была ее близким другом и одобряла решение в поиске своего пути. Сдерживала ее и оберегала нежно и не навящево. Но своими ограничениями и чрезмерной заботой отец девушки и сгубил ее мать Габриэль, та просто сгорела за несколько месяцев.
Но не будем о грустном и вернемся к одному из таких вот однообразных и скучных в понимании дней девушки. Хотя все же этот отличался от других. В этот самый день ей назначили пересдачу, и ее расписание полетело к чертям, чему она безмерно была рада. А вот насчет пересдачи все не так радужно. Во-первых, ей придется идти к другому преподавателю, так как с ее она немного повздорила. Нет в универерситете она как раз паинька и заинька.