Густая зелень кустов закрывают все несовершенства. Издалека даже заподозрить нельзя, что в хижине есть кто-то живой.
Подпёрла дверь изнутри палкой-посохом, достала остаток сухой лепёшки, запила водой. Еда заканчивается. Склеп не может долго быть моим жильём, надо что-то решать. Забравшись на скамью, стала гонять невесёлые думки. Решила всё же переодеться юношей, ведь девочка или юная девушка моего возраста, путешествующая в одиночестве это редкость для средневековья, даже если это начало эпохи Возрождения.
Начнём с волос, обрезать решила их примерно до середины спины или выше. Затем нужно закрутить на шнурок, получится короткое каре, совсем как мальчик – паж. Очень коротко стричь волосы рука не поднялась, хотелось дать себе возможность на ещё одно перевоплощение.
Всё приготовила для стрижки: острый кинжал аббата, шнурок. Волосы слегка смочила, наметила длину, что должна была остаться. Примерно ниже лопаток. Так удобнее работать. Всё разровняла, и вместе замера завязала туго хвост шнурком. Ниже заплела не менее тугую косу, которая была мне ниже попы. А потом просто срезала плетёную красавицу, предмет моей гордости. Ведь единственное, что я видела из своей внешности это прекрасные, длинные, густые кудри натуральной блондинки без рыжего оттенка, слегка с пеплом, предмет мечтаний многих девушек в будущем.
Голове стало легче, я сложила всё на стол. Хотелось отдыха, прилегла на лавку и, заглядывая в маленькое окошечко, стала любоваться ночным небом.
«- чистый бархат в алмазах, нерукотворный шедевр Вселенной» - думалось мне. И я снова спала, как будто не делала этого днём. Организм просто требовал отдыха.
***
И вновь пробуждение, бодрое и удивительно радостное, его я решила начать с поисков. Среди посуды отшельника отыскался горшочек с тёмной, вроде как мукой грубого помола. И как я её пропустила давеча? Сейчас эта находка казалась просто немыслимым сокровищем. Все полки, мешочки и горшочки подверглись моей инвентаризации вновь.
На самом верху, под крышей, нашёлся мешок с сухарями, сухими и старыми, и несколько кусков закаменевшего сыра. Это лучше, чем ничего. И главное, очень даже съедобное.
В глиняной тарелке замесила муку с водой, подождала, когда набухнет, кинжалом раскромсала сухое нечто, что было, когда-то сыром, а сейчас окаменевшим останками. Долго жевала такой осколок, запивая водой.
Возможно, сойдёт, но ненадолго.
Хотя в мою бытность, в продвинутом двадцать первом веке такой сыр стоил весьма недёшево, а я тут нос ворочу. Сухари оставила в дорогу.
Взялась за переделку мужского костюма. Весь день был распланирован буквально по минутам. Ведь работа предстояла долгая и кропотливая. Разложенная на столе одежда, если честно не внушала оптимизма, но выбора у меня не было. От слова совсем.
Очень долго делала замеры. Нитками узелками и угольками. Ведь в нашем деле что главное? Чтобы костюмчик сидел! Совершенно не вызывая подозрений у окружающих, что под ним, под этим самым костюмчиком находится юная девушка. Кинжал стал уже не таким острым, но, тем не менее лишнюю ткань срезал хорошо. Повытаскивала нитки из срезанных лоскутков, вставляла в иголку, те которые оказались длинными и пригодными для шитья.
В мешке падре тоже был небольшой запас нитей.
Руками, привыкшими к рукоделию, стала сшивать заново срезы бельевым швом, хотела полностью убрать махры на срезах. Швы приминала и разглаживала пальцами и овальным камешком с ладони величиной. Работа трудоёмкая, к обеду я уже чувствовала усталость. Результат же радовал, рубашка, и штаны практически были готовы.
Решила устроить себе перерыв, приготовила всё для купания, вышла из хижины и тихонько, перебежками, пригибаясь в кустах, пошла на озеро. Днём находится на улице было опасно, я как дикая кошка, что гуляет только по ночам, при свете дня чувствовала себя очень неуютно.
В кустах разделась, распустила волосы, обмоталась тряпицей и тихонечко стала заходить в водоём. Водичка прохладная, но не ледяная, а дальше от берега она становилась ощутимо теплее, по ногам иногда проскальзывали как бы горячие ручейки, это было большое наслаждение. Моё отражение, я видела его впервые. Оно пугало меня, я отводила глаза от чужого лица.