По моей же легенде в дороге на карету напали, отца и сестру (брата) убили, нас ограбили. Мне чудом удалось спастись. Это, если кратко.
Каталина - я или Филипп – уже по ситуации, отец в сражении погиб. Денег в мешочке было прилично, на мой взгляд. Много было больших золотых монет, а также золота в монетах меньшего размера и серебра разного достоинства. Именно с этих пока ещё непонятных денежных единиц мне предстоит начать выживание в чуждом обществе. На восемнадцатый день своего путешествия я встретила пастуха. Мой несовершенный французский язык дал возможность общаться с ним, но его совсем не хватило, чтобы быть более или менее понятой, однако я шла рядом молча и упорно. И мужчина, потеряв надежду остаться в одиночестве принял моё присутствие в его жизни как нечто неизбежное. Главное, я уяснила, что уже нахожусь на территории Франции.
Вид у меня был ещё тот; пастух же был прост в общении, хотя, возможно, и не очень рад попутчику в моём лице. Он угостил путешественника свежим молоком с суховатыми лепёшками и через несколько дней уже с молчаливым одобрением принимал моё соседство, я же предложила ему в обмен яйца серо-коричневых птиц и орехи, их у меня скопилось много; есть уже их вовсе не хотелось.
Выспрашивая французские словечки, бесконечно повторяя их, в конце, концов попросила разрешение у пастуха идти с ним до селения, обещая помогать во всём, так как работы не боялась, желая познавать всё новое, считая, что это мне в дальнейшем пригодиться. Так, с Михелем мы добирались до ближайшего поселения. Примерно дней через десять, постепенно спускаясь всё ниже и ниже. Я отрабатывала свой хлеб, сыр и мясо молодого барашка как могла, вернее, мог. Надеюсь, мой французский стал хоть немного лучше.
Изящное телосложение я компенсировала смелостью и энергией, гоняя овец, что пытались отбиться от стада и воюя не на жизнь, а на смерть с двумя козами. Их я не возлюбила сразу, если честно. До чего же вздорные животные. Михелю рассказала про ограбление, а ещё больше показывала, как погиб отец, и что я вынуждена идти к родственникам в Тулузу. Он был, как я уже говорила, немногословен, не задавал лишних вопросов, вероятно, подмечая многое.
Семья у пастуха была большая, жили они все вместе в большом доме, что стоял в подножии тех самых гор, откуда я пришла.
В одной большой комнате, что принадлежала этому семейству, стоял очаг посередине и вокруг него была сосредоточена вся жизнь. Я затерялась среди них, помогая по хозяйству. Присматриваясь, наблюдая, делая выводя.
Неделю я жила в чужой семье, стараясь совершенствовать свой французский язык, наслаждаясь семейным уютом и кажущейся безопасностью. Ночевала на сеновале, дабы не привлекать внимания этих добрых людей к разным странностям в быту, которых у мальчика быть не должно.
Если они о чём-то и догадывались, то виду не подавали. Мари – жена Михеля узнала как-то, что соседи везут в Тулузу на ярмарку сыры, вино и что нам вроде как по пути, и они могут меня отвезти в город. Это было очень кстати, я торопилась, тревога, что меня найдут она, вновь свербела внутри и опять гнала всё вперёд и вперёд, не давая порой уснуть.
А может, и нечто другое, ведь кто её знает - Судьбу.
Спасибо ей за данный шанс на спасение, которым я смогла воспользоваться. Может быть, Всевышний решил, что я буду полезна для этого мира, и смогу внести свою лепту в его развитие. Будем упорно работать, и может, всё у меня получится.
С семьёй пастуха расплатилась десятью маленькими серебряными монетами за простой и питание. По растерянно – изумлённому и благодарному взгляду Мари я поняла, что для них это огромные деньги.
- Не говорите об этом никому, и для вас всё сложиться самым лучшим образом.
Обняв её коряво шептала свои мысли; ещё слова благодарности, а далее прощаясь, тронулась в дальнейший путь.
Конечно, я не собиралась ехать в пригород Тулузы в имение графа Антонио делла Гутьеррес. Думаю, меня там уже ожидали, надеясь на быстрый исход этого дела. Ведь кто-то же посылал аббата за мной. На документах были проставлены печати, из сургуча плотного расплавленного воска. Сам же оттиск, вероятно, был гравировкой семейного перстня, которого я не видела на аббате. Кто-то же ставил эти печати, и он же, вероятно, знал содержание данных грамот. А если про них знают два или три человека, то знают очень многие, заинтересованные в устранении внебрачного ребёнка высокопоставленной особы из соседнего королевства.