- Всё, хорошо. Где вы были, что рассказала вам мадам — управляющая отелем.
- Недалеко есть трактир, мы там заказали ужин, его должны принести через две четверти часа. Сеньорита, вот несколько серебряных экю, что осталось, и я позволила себе купить небольшой кусочек мыла и флакончик с фиалковым ароматным маслом. Тулуза славится им.
Мадам передала мне деньги и смущённо покраснела.
Её честность мне понравилась, взяв деньги, попросила не зажигать много свечей. Туалетная комната тянула к себе как канатом. Плотная повязка сдавливала грудь, ноги просто гудели.
Там на небольшом каменном столе стояло ведро и кувшин с горячей водой, а ещё белый большой таз – настоящее сокровище из керамики, и в нём точно можно было искупать трёхмесячного ребёнка.
«- наверное, мы сняли самые богатый номер».
Зажгла свечи, сняла одежду молодого человека и освободила волосы; размотала грудь.
Господи, какое блаженство, наполнила таз, разбавляя кипяток прохладной водой из большой ёмкости.
Воды хозяйка не пожалела.
Я в раю…, как пригодилось мыло и эфирное масло, капельку которого я внесла в воду, что была в кувшине. Божественный фиалковый аромат, ничего прекраснее в моей жизни в этом мире, наверное, не было. И вновь я смывала накопившееся за день – пыль, пот и, конечно же, волнения.
Ощущения, что я испытала в этот момент, были как будто маленькой ступенькой к жизни, которой я хотела в полной мере насладиться в этом обществе. Это был шлейф благополучия, и в этот момент мне казалось, что мы ухватили его за маленький хвостик, который вильнув задержался именно в этой комнате отеля, что стоял в огромном средневековом городе на берегу реки.
Но чтобы добиться чего-то, нужно было с умом распорядиться денежными средствами, что у нас есть.
Убрала за собой комнату, грязную воду вылила в канавку в каменном полу. Она беспрепятственно исчезла в стоке.
«- вот вам и удобства, средневековые, номер - действительно один из самых лучших, какие милые ночные вазы стоят в углу, и тоже из керамики».
Затем замотанная в большое полотенце, сушила волосы возле камина, предложив Жанне искупаться.
Она, задержав взгляд, смотрела на сидевшую меня в единственном кресле в комнате; его я сдвинула ближе к камину. Поджав ноги, я не отрывала взгляд от огня.
А потом, что-то решив для себя, девушка пошла принимать водные процедуры, шепча о том, что мы это делали буквально сутки назад. Но велико было искушение пахнуть так же обворожительно, как эта невозможная и очень светловолосая испанка.
«- может, поэтому у неё такие волосы, она моет их практически каждый день, так никакого мыла не хватит».
Не зная, что являюсь предметом таких вот домыслов, продолжала сушить волосы, обмакнув пальчики в аромат фиалки, совершенно не экономя его, втирала эфирное масло в кожу головы. Хотелось крема для всего тела; мыло пересушило кожу лица.
А позже зашла за ширму и стала превращаться в девушку. Одела одно из траурных платьев, длина немножко лишняя, но по этикету благородной особе негоже носить длину юбки, при которой видна обувь. Ох уж этот ренессанс – трусики на завязках, нижнее платье, корсет, который я затянула сама, верхний наряд. Чулки, подвязки.
М –м Жанна, расчесав испанским гребнем мне волосы, сделала высокую причёску, голову я покрыла чёрным кружевом мантильи, при необходимости я прикрою ей и лицо. Мне просто необходимо свести загар.
План, который был придуман наспех, стал потихоньку осуществляться. Эх, не наделать бы ошибок. Нательный крест, что был на мне, сколько я себя помню, взяла в ладонь.
Мне передал его мой родной отец, узнав, что я родилась, так сказал аббат.
«- барон-де Фуркево примите ли вы меня в свою жизнь? Если я появлюсь в ней так внезапно».
Рубашку, в которой зашито часть ценных вещей я сразу свернула и сложила в саквояж. Собрав все вещи, что находились в комнате, отнесла их в кабинет и закрыла его на ключ.
Закончив примерки с нарядами, мы не менее тщательно готовились ко сну.
Ночь выдалась спокойная, моя спутница пока не мучилась токсикозом, но я переживала, как она перенесёт поездку в Париж, ведь нам придётся пересечь почти всю Францию.