Раздумья о родах в Средние века не давали мне покоя.
Через два часа разбудила подругу.
- Дорогая нам пора собираться, – сказала, ласково улыбаясь, включив всё своё спокойствие, – мы переезжаем.
- Хорошо, сеньорита.
- Жанна, наедине зовите меня Каталина, я буду признательна вам за это.
Мы перекусили, у нас оставался сыр, лепёшки, фрукты. Я замечала, девушка ест всё меньше и меньше, это тревожило меня, поэтому старалась покупать витамины ей каждый день.
Сложив все вещи в саквояже, я попросила Жанну сказать мадам управляющей, что мы съезжаем, что за нами приехала тётя из Каталонии и мы возвращаемся с ней в Мадрид. Все ценности и документы разместила в своей нательной сумке под юбкой, самый большой самородок аметиста замотала в мужской свой костюм и спрятала на дно одной из сумок.
В оговорённое с сеньорой Адорией время, накинув на голову чёрные кружевные мантильи, взяв в руки по сумке, мы бесшумно вышли во внутренний двор отеля и пересели в небольшой экипаж, что ожидал нас на улице. Незнакомый статный мужчина помог нам с багажом. В карете нас ожидала наша дуэнья, также облачённая в тёмные одежды с высоким воротником.
Карета, покачиваясь неспешно ехала по улице. Копыта лошадей, верно, недавно подкованные, при встрече с каменным покрытием улочки, издавали характерные звуки.
Возле таверны, где для нас покупались обеды, было светлее, чем на всей улице. Её большое крыльцо под ажурным балконом второго этажа и маленькими колонами по бокам, было словно сценой из городской жизни среднего сословия.
Большие окна таверны, застеклённые витражным разноцветным стеклом, ярко светились в темноте. Видно было - свеч богатый хозяин не жалел. Я рассматривала этот старинный город фиалок, слегка отодвинув занавеску в карете, и думала, что завтра нужно купить на торговой улице фиалковые ароматические масла, в который раз, ещё немного про запас.
В Париже они однозначно будут дороже. Добавлять эти масла в мыло и воду для умывания было просто здорово; ароматы явно улучшали сон и снимали чувство тревоги. Тонкий аромат цветка будто дарил внутреннюю гармонию нашим с Жанной уставшим душам.
Внезапно мой взгляд остановился на высоком мужчине, который только что вышел из таверны, и я перестала дышать.
В сознании всё смешалось.
Незнакомец! Это был Он - что в бреду стонал, когда я снимала с него перстень.
Хозяин изумруда.
Резко откинувшись на спинку сиденья в карете, прикрыла на мгновение глаза, словно хотела спрятаться от всего мира. Взяла Жанну за руку и тихонько сжала её. Сеньора Адория вопросительно нахмурилась. Жанна прижалась ко мне, а затем обняла. От её тревожного дыхания кружево моей мантильи тихонько шевелились.
- Позже всё объясню, позже, – тихо произнесла.
«- мы очень вовремя выехали из отеля, как близко они подобрались к нам».
Глава 10
Дом сеньоры Адории - словно маленькая крепость. Создавалось впечатление, что ему целый век, а может быть и больше. И совершенно не смущало, что он был в один этаж. С высоким цоколем и крышей с мансардой он производил весьма хорошее впечатление. Будто узкая, немноголюдная улица этого района Тулузы сама его вырастила из своих недр.
Примечательно, что на внешней стороне его не было окон, на улицу смотрела просто глухая, крупного терракотового камня, высокая, и монолитная стена. Строение вплотную граничило с соседскими двумя домами, торцевые стены которых являлись своеобразным естественным ограждением прилежащего дворика.
Такая же каменная стена ограждала двор с четвёртой стороны, делая его совершенно закрытым. Внутри этого маленького мира я будто встретилась с тишиной и гармонией, оставив волнения и тревоги в городе, за рекой. Посередине небольшого, разбитого опытной рукой сада был устроен колодец, к которому вела каменистая дорожка. Стены, казалось бы, заброшенных соседних зданий, были полностью оплетены диким виноградом. Его крупные листья и соцветия, благоухающие терпким ароматом, создавали окончательное впечатление завершённости.
Вход во внутренний двор закрывался кованой решёткой. Толстая деревянная парадная дверь в само строение запиралась изнутри на металлический засов и мудрёный замок, высокая скатная крыша была покрыта тёмной коричневой черепицей.