Вероятно, для дворянского старинного рода из Испании это было очень скромное место для проживания. И я видела, что сеньора Адория была смущена данным фактом.
Но по мне так всё было безупречно. Стоимость этого пристанища вдруг стала совершенно исчисляться не в золоте или серебре, оно однозначно было надёжным для заплутавших путников в нашем лице, а значит, совершенно бесценным.
Этот вопрос был главным во время пребывания в Тулузе; наши подготовки к дальнему путешествию, практически через всю страну требовали от нас основательности, разумности и ещё определённого времени. Мы не могли более остаться в гостинице на центральной улице. Не сговариваясь, с мадам Жанной попросили для нас одни покои на двоих, настолько пребывание вместе для нашего сознания ассоциировалось с безопасностью в данной ситуации.
Девушка вообще не отпускала меня от себя, держа весь вечер за руку, словно переживая, что я испарюсь. Я часто ловила её взгляд на себе. Она интуитивно пыталась понять произносимые мною испанские слова, я же сразу переводила ей их на французский язык. Во всяком случае, пыталась это делать правильно. Она поправляла, полностью участвуя в разговоре.
Оглядывая наше новое жилище, я изумлённо вопрошала у себя:
«- зачем же сеньора работала мастером в пошивочной»?
«- сдавала бы часть дома и жила бы себе спокойно».
Но затем, всё же решила, что она совершенно правильно поступала. Зачем ей неизвестные люди в доме, ведь намного дороже стоит то, что в этом месте можно просто спрятаться от всего мира. Вероятно, её родители преследовали именно эту цель, покидая родину и покупая такую недвижимость во Франции.
Комната, где мы расположились с м -м Жанной, была большой и вместе с тем очень уютной. Я бы назвала её хозяйской спальней, приходило осознание, что сеньора Адория отдавала нам в пользование лучшее.
Необъятная кровать стояла будто посередине, и всё же ближе изголовьем к глухой монолитной стене. Она словно алтарь возвышалась над всей остальной мебелью. Цвета тёмного ореха с массивными столбами, поддерживавшими полог из двухстороннего шёлкового дамаска. Золотисто коричневые тона преобладали везде. Я была просто уверена, что мы прекрасно разместимся на ней с юной француженкой. Покрывало, словно облако, обвивало её, и подушек было так много, что казалось, за ними можно было укрыться от всего мира. Уютный свет от пламени свечи создавал игру теней, и даже сам воздух в комнате казался насыщенным мягкостью.
Два окна в пол, с тяжёлыми не открывающимися рамами выходили во внутренний двор. Они были полностью занавешены портьерами из той же ткани, ниспадавшими красиво заложенными одинаковыми складками. Их поддерживали витые шнуры с кистями. Светлый ковёр покрывал каменные плиты пола. Он был толстым и очень большим. Это был вовсе не объект декора, а скорее очень необходимый предмет обстановки, сохраняющий тепло в холодные времена года.
Тахта в ногах кровати придавала изысканность обстановке. Цвет стен был золотисто-коричневатым с розовым оттенком; комод, туалетный столик, стулья – все они были из старинного дерева, тщательно отполированного и содержащегося все эти годы в полном порядке. Из этой комнаты можно было пройти в небольшой кабинет. Также рядом был закуток, похожий на гардеробную, из неё можно было попасть в ванную.
Я рассматривала быт и обстановку дома. Всё было интересно. Живя столько лет в средневековье, совершенно не владела знаниями о бытовых условиях, в которых проживали обыкновенные люди.
Например, в туалетной комнате стояло нечто, что напоминало зеркало. Это было как металлическое блюдо, отполированное до блеска – большая роскошь как я поняла для тех времён.
Решили зажечь больше свечей.
Мы собрались в кабинете, и я рассказала, о видении возле таверны. Описала мужчину, тело которого оставила на пыльной дороге в Испании. Получается, что он выжил и ищет меня. Утаила, конечно, наличие перстня, но смысл произошедшего от этой маленькой тайны совершенно не менялся.
От моего повествования тревога омрачила сознание женщин. Время казалось остановившимся, словно дыхание превратилось в хрустальные капли, сверкающие в мерцающих сумерках. Напряжение было настолько ощутимо, будто незнакомец, найдя наш след среди множества других, уже прохаживался по улочке за пределами стен дома, которые ещё четверть часа назад казались такими защищёнными.