Но я помню эти мысли, я уже так думала, когда-то. Как будто со стороны вижу и понимаю. Кто я и где нахожусь. Просто приходит озарение, моё личное просветление.
Девочка лет девяти у окна в монастыре. Малышка, совершенно одинокая, и непогодам серьёзная, оставленная своими родными на всю долгую жизнь. Ребёнок, лишённый детства, с вечной неосознанной тоской в глазах. Лишённый счастливых улыбок, родительской любви, игрушек, в конце концов. Душа, познавшая чувство одиночества с раннего детства. А в одиночестве жизнь может показаться действительно длинной.
Бойтесь своих желаний, ведь мысли материальны. Понимаю, что вернулась в эту реальность, чтобы изменить безрадостное существование и что, там, где я жила в кругу любимой семьи, меня уже нет. Грусть по близким и родным из прежней жизни коснулась самых потаённых мест души.
А малышка, чьё сознание было рядом, удивлённо прислушивалась к этому непонятному для неё чувству. Я показала ей свою память: сына и внуков, со всеми заботами о них и о муже. Дала ей почувствовать свою любовь к ним. Прислушиваясь, очень робко девочка пыталась понять, что такое любовь. Ребёнок тянулся к этому чувству, и я приняла её, эту юную частичку своей души, открыла себя для неё. Вначале по-матерински жалея, а затем уже крепко любя, как саму себя.
Встав перед алтарём, благодарила Вселенную, за оставленный мне опыт и память прошлой жизни, без них мне было бы очень сложно, что-либо изменить. Сознание малышки сразу откликнулось на мой посыл к Создателю, ведь для неё это было понятие бога и веры.
«- пришло время утренней молитвы», - тихим шёпотом я ощутила свои губы. Склонила голову и колени на подставку, напротив креста.
Искала себя в тихой молитве, прося сознание девочки, помочь. Понимала, что с годами у нас произойдёт полное слияние, и станем мы одним целым, но на данном этапе было очень важно, чтобы окружающие не увидели изменений в ребёнке.
Глава 2
Пять лет заметных и незаметных, одиноких и в то же время наполненных увлечённой работой. Эти летящие чередой множества дней, часов и минут, стали тяжёлым испытанием для нас. Они тянулись бесконечно долго. Подчас, просто сводя с ума, не давая надежды на иную жизнь.
Хорошо, что мы с малышкой были друг у друга в сознании, и в принципе уже стали одной-единственной, навек сплочённой Душой.
И в то же время я постоянно сравнивала прошлое воплощение, которым жила когда-то в будущем, и это, во мраке монастырских стен средневековья. Сравнение, если честно, было не в пользу моего теперешнего существования. Чувствовала себя просто обделённой. Не хватало движения, скорости, знаний, ритма и живой энергии солнца. Всего живого в окружении.
Я молила Создателя дать нам только один шанс. Возможность жить за стенами этого монастыря, в других условиях. Шанс на спасение.
Однако по порядку. Девочку учили. В основе всего стояли знания религиозного характера. Многие молитвы я знала, как таблицу умножения во втором классе в двадцатом веке, так как заучивала их до потери осознанности.
Испанский язык, по умолчанию мой родной в этой реальности. И будь добра, разговаривай, пиши и читай на нём, как положено аристократке в это непростое для женщин время. Вышивание, зарисовки сюжетов из жизни святых. Этикет.
Мой почерк, он стал просто произведением искусства. Этому пришлось учиться, и очень долго. То, что девочка принадлежала старинному дворянскому испанскому роду, было понятно из того, как обращались с ней окружающие. Да и не стали бы так заботиться о ребёнке, допустим, простой крестьянки или служанки, стараясь дать ей лучшее по тому времени образование.
- Каталина, - так звала нас мать-настоятельница, когда приходила два раза в неделю заниматься с нами чтением и письмом. Ещё одна женщина, служащая монастыря, убиралась в келье, приносила скромную пищу и показывала секреты вышивки гладью. Она в этом деле была большой мастерицей.
Из нашей комнаты был свой выход на улицу в закрытый дворик. Открывала эту толстую деревянную дверь только мать — настоятельница, под её присмотром я выходила на улицу.
Испанский дворик был небольшой, квадратов шесть, огороженный высокой каменной стеной, он был очень уютным. Однако во всём этом действии чувствовалась какая-то тайна. Впрочем, как и всецело во всей моей жизни.