«- терпение, только терпение» - неустанно твердила себе, как молитву, склонив голову.
Стоит отметить, что все работы, связанные с творчеством -возможно было проводить только при световом дне. Свечей в вечернее время зажигалось немного. И в это время суток, после вечерней молитвы я отдавала всю себя йоге, уверенная, что никто не зайдёт к такому послушному ребёнку практически ночью с проверкой.
Разминки, асаны, растяжки и медитации, уходящие в глубокий сон. Они были сделаны абсолютно по памяти, по наитию, так сказать, и далеки от совершенства. Но я готовилась, сама не знаю к чему. Энергия подростка, которую я сдерживала в течение дня, просто выплёскивалась и не давала застояться мыслям.
Тело, осанка, манеры, мысли — всё было в единой гармонии, это помогало мне начинать следующий день с улыбкой, и верить, что всё обязательно будет хорошо.
*****
Привычный уклад жизни был нарушен, в один солнечный день. Дневное светило заглядывало в окно, и мутное, оконное стекло было своеобразным фильтром, через который долгожданные его лучики ложились на каменные полы кельи небольшими светлыми квадратами.
Вспомнилось, что любимица всей семьи-кошка из прошлой жизни любила спать на таких вот тёплых пятнах, сворачиваясь клубочком, иногда шевеля хвостом.
Чувство уюта и теплоты просто разливалось в сознании от этих воспоминаний. Я уже не видела грани: мои это воспоминания или малышки. Они были нашими. Слияние душ было полным. Каталина, получилась очень разумной и непогодам развитой личностью, что приходилось искусно утаивать от окружающих.
Нашу внутреннюю гармонию резко нарушило напряжение в поведении настоятельницы, пожилой женщины, которой порой было сложно скрывать своё настроение. Не скажу, что это было раздражение, скорее озабоченность и, возможно, тревога.
Наблюдая за ней из-под прикрытых век, понимала, что женщина тревожилась за меня. Почему? Её глаза очень часто внимательно следили за происходящим в комнате, словно давая ответы на какие-то свои внутренние вопросы.
Я осознавала, что как человек взрослый она испытывает ко мне, ребёнку, какие-то чувства. Отторжения я не видела, смела надеяться, что всё же это была симпатия. Так как женщина, если не была занята чем-то, то могла до вечера задерживаться в комнате и вести со мной беседы. После мы ужинали, и при этом она чувствовала себя практически как дома. Конечно, беседы были религиозного характера, но всё же она прикипела, как говорится.
Наблюдала, впрочем, совершенно не меняя своего обычного поведения. На следующий день вместо няни обед принесла незнакомая монахиня, которая, собираясь начать делать уборку. Она с интересом разглядывала обстановку в келье, и, конечно же, меня вместе с ней.
Я ощущала её изучающий взгляд, который скользкой змейкой прошёлся буквально по всему. Наверняка до этого дня сия особа о моём существовании даже не догадывалась. Я была уверена в этом.
Занимаясь вышивкой иконы, своим безумно трудоёмким увлечением, старалась не обращать внимания на незнакомку.
Пяльцы – рамка стояла на полу. Я же, склонившись над образом Мадонны с младенцем, накладывая стежки покрова, один за другим.
В этот самый миг мой разум вдруг осознал, что монахиня, присутствующая сейчас в келье, за много лет моего пребывания в этом столетии - это ещё одно совершенно новое лицо. Хотелось поднять голову и заглянуть ей в глаза, зачерпнув немного чего-то свежего.
Я с усилием сдерживала себя, а картина, словно писанная маслом, жила отдельно своей жизнью под умелыми руками вышивальщицы. Шёлковые нити были дорогим материалом, да и ошибаться не хотелось, можно было испортить всю работу. Перед глазами стояли полотна, которые видела когда-то в далёком будущем. Хотелось показать объём и перспективу, эмоции персонажей и их индивидуальность.
Нити всех цветов и оттенков, лежали в корзинке. Мечтала, чтобы потомки увидели моё творчество и несомненно оценили. Увлечённо, отдав себя, в конце концов, работе, я неосознанно, шёпотом, повторяла заученную молитву. Уже совершенно не обращая внимания, на происходящее в комнате.
Подняв же недовольно голову на шум сдвигаемого кресла, столкнулась-таки взглядом с незнакомкой. И с удивлением увидела её почтительный реверанс. Женщина, таким образом, неосознанно оказала мне, ребёнку жест вежливости и почитания, как человеку более высокого социального статуса.