А ещё, внутренне я общалась со своей малышкой и мыслено её любила, даря ей спокойствие и уверенность, что всё будет хорошо. Ведь в этом мире мы были лишены любви и участия родных и близких людей. И наше общее сознание, после слияния было местом теплоты и гармонии для нас обоих. Я не хотела пугать, ту часть себя, что была юной и неопытной. Но в то же время понимала, что происходит что-то необъяснимое.
И всё же я уснула. Как из кельи меня перенесли в транспортное средство, какой-то вид кареты со спальным местом, этого я не помню. Пришла в себя уже в дороге. Попыталась ничем не выдать своего нового состояния. Жестковато было так лежать и покачиваться в такт движения транспорта. В дормезе находился ещё один пассажир, предположительно мужчина. У нас явно были конные сопровождающие. Их я слышала через тонкие стены кареты. Раздавался топот копыт и приглушённые голоса мужчин.
Я потеряла счёт времени, пока дождалась, когда мы остановимся. Пассажир, который дремал, сидя на скамье, открыл глаза, слегка размял тело и вышел на улицу, оставив незначительно приоткрытой дверь. Это позволило мне сменить позу и размять затёкшее тело.
Разговоры велись на испанском языке, которым я владела как родным. Но разобрать смысл сказанного, увы я не смогла. Уж больно тихо переговаривались мужчины между собой. Что-то в моём спутнике, в его движениях, и одежде указывало на определённый возраст и принадлежность к католической церкви.
Историки во все времена очень много писали про святую инквизицию и средневековье. На основании этих знаний я понимала, что меня не могли передать светскому лицу без сопровождения, состоящего из служителей церкви. А вот почему изменилась моя судьба, ведь по прошлым видениям я оставалась в монастыре до конца своей жизни, этого я не знала.
Мысли приходили разные, совершенно абсурдные, и я готова поделиться ими: - а что, если настоятельница монастыря где-то отмечала и кому-то рассказывала, что девочка, то есть я, растёт и развивается достаточно хорошо и делает успехи в учёбе. И может, она говорила, что я замечательный и талантливый ребёнок. Может, даже мои родители интересовались мной и захотели забрать домой.
А ещё, вероятно, я получала вдали от семьи образование, и сейчас уже пора было возвращаться.
Тогда зачем нужно было усыплять ребёнка?
Как же наивна я была, думая о таких возможностях, забывая, что вокруг меня был целый мир. Мир тёмного средневековья, подчас очень жестокий, и не терпящий человеческой слабости.
Я совершенно выпала из реальности, проведя пять лет в монастыре.
Наши сопровождающие к мужчине обращались падре, чем подтвердили мою догадку.
Святая церковь. Она всегда рядом.
*****
Аббат Антонио Гутьеррес 1532 год.
По дороге, что под колёсами экипажа ложиться серой, пыльной лентой, и равнине, окружающей эту дорогу, стелется лунный свет. Природа, словно часть тебя, с её неизведанными тайнами. Это всё ты. Твоими глазами видит Создатель этот мир, прекрасный, порой, и в то же время очень жестокий. Ты, неуловимое нечто, показывающее и дающее предельно конкретные ответы на поставленные жизнью вопросы. А если нет ответа? Если сомнения отравляют жизнь? Нет возможности принять правильное решение.
Ведь предельно конкретные ответы, на важные жизненные вопросы и чужие тайны не рождались сами собой. Присутствие юной девушки, что спала в дормезе, не давало покоя. Тайна рождения обрекала её, в конце концов, на смерть. Этот нераспустившийся бутон розы был обречён.
Каталина-ребёнок, рождённый вне брака, в ней текла кровь королей Испании, и в то же время она служила доказательством того, что инфанта, когда-то вышла замуж, не будучи девственно-чистой. А это пытались доказать многие, дабы добиться от Ватикана развода для короля Генриха.
Прятать Каталину всю жизнь просто невозможно. В данный момент аббат перевозил девушку в монастырь, который находился высоко в горах, надеясь, что там её не найдут. Также Антонио понимал, что Каталина является гарантом того, что его жизненный путь ещё продлится на этой грешной земле, какое-то время. Возможно. Ведь такие свидетели, хранящие чужие тайны, долго не живут, если нет самой тайны.