— А ты молодо выглядишь. Ты учишься, работаешь?
— Учусь, на первом курсе, — ответила Сара.
Римма обомлела. Сара, конечно, выглядела молодо, но чтобы она была первокурсницей… Взгляд Риммы перешел на Итона.
— Так тебя на молоденьких потянуло? Ну хоть так. А то я думала, ты из этих.
— Я нормальный, — сконфуженно промямлил Итон.
— Вижу теперь. В монахи хоть не постригся — и то хорошо.
Римма когда-то считала его занудным, неэмоциональным и неромантичным. Но спустя одно замужество она поняла, что такие мужчины — самые надежные. Чего не скажешь о тех, кто только словами красивыми бросаться горазды, — от них на деле никакой опоры. И мать еще спрашивает, не жалеет ли она? Как тут не жалеть? Римма очень жалела — теперь, когда поняла в чем истинное достоинство мужчин.
— Вы уж почаще заходите в гости. Кстати, как твою избранницу зовут?
— Сара.
Сара в это время молча сидела на диване. Госпожа Соломонова объявила из кухни:
— Прошу всех к столу. Обед подан.
Хозяин семейства поднялся и сказал:
— Ладно, там и поговорим.
Все встали со своих мест и направились на кухню. Итон положил руку на талию Сары, боясь, что она чувствует себя неуютно среди незнакомых ей людей. Девушка посмотрела на Итона, и уголки ее губ чуть приподнялись в улыбке. Он мог казаться скучным, но его способность чувствовать то, что чувствуют другие, завоевывала сердце и придавала ощущение безопасности. Римма посмотрела на них мельком и сразу же отвернулась. Он должен принадлежать ей, и его нежность должна быть устремлена к ней. Но на ее месте другая. От этого на сердце кошки скреблись.
Госпожа Соломонова взяла свои эмоции под контроль и даже смогла выдавить улыбку в сторону Сары, чтобы выказать ей какое-никакое гостеприимство.
— Чувствуй себя как дома.
Сара улыбнулась в ответ.
Отец семейства велел дочери взять бутылку вина и предложил гостям:
— Не выпьете со мной?
— Я за рулем. В другой раз, — ответил Итон.
— Я вас отвезу, — вклинилась Римма.
Она налила Итону вина, и когда она это делала, она наклонилась к его уху и прошептала:
— Ему плохо от того, что я развелась. Выпей с ним.
Уж слишком близко она наклонилась к Итону, что-то неоднозначное читалось в этом. Итон подался назад и сказал:
— Выпью немного.
Римма оторопела. Будто то расстояние, на которое отдалился от ее тела Итон, оказывало на нее гнетущее воздействие. Или же дело в его отстраненности и холодности к ней. Но Римма взяла себя в руки и, будто бы ничего не случилось, спросила Сару:
— Ты уже пьешь?
Сара понимала, в чем смысл такого неоднозначного телодвижения Риммы, и невольно сжала руки. Женское чутье довольно остро на такие вещи. Сара покачала головой:
— Я не пью. — Затем она сказала Итону: — И ты не увлекайся. Тебе еще меня в университет везти.
— Я и тебя отвезу, — ответила Римма, не дав Итону вставить слово.
— Не утруждайтесь. Да и мне скоро пора. Лучше Итон отвезет меня.
Сара не могла смотреть, как Римма — сознательно она это делала или нет — терлась у Итона так, что даже загораживала ему вид на себя. Это в любом случае не к добру. Все это могло обернуться большим недоразумением, будь Сара действительно девушкой Итона. Но так как она таковой не была, она придерживалась роли стороннего наблюдателя и видела, как все есть на самом деле: что Итон лишь жертва манипуляций Риммы. И если бы эта женщина желала Итону счастья в его отношениях, она бы держала дистанцию и не пыталась с ним сблизиться.
Соломонов старший посмеялся:
— Тогда как-нибудь в другой день выпью с вами за ваше счастье.
Римма опустила бутылку с вином, осушила свой бокал и сказала, сама не ведая кому:
— Знайте, а ведь есть много пар, которые потом расстаются: иногда характерами не сходятся, иногда — привычками, иногда — из-за разницы в возрасте. Всякое бывает.
Итон, разумеется, понимал, кому адресованы эти слова и в чем их суть. Видно было и неестественное выражение лица Рим, когда она это сказала. Повисшую тишину нарушил отец семейства и отчитал дочь:
— Что ты такое несешь? Я из добрых побуждений пригласил Итона к нам на званый обед, и я рад его видеть в своем доме. Если ты не в настроении, не вымещай все на других. Не хочешь обедать — иди к себе в комнату. Оставь свой дурной тон вне этого стола.
— Ты прогоняешь собственную дочь, отец? — Римма выпрямилась и закусила губу от гнева. — Ладно, я оставлю вас. Прошу меня простить, я не в духе, не буду докучать вам.
— Ты нам не докучаешь. Садись с нами, — сказал Итон.