«Черт возьми, это вообще не по-человечески».
«Доказательства есть?»
«Конечно, но боюсь, мне за это отмстят».
«Мы тебя защитим, опубликуй доказательства его вины!».
В этот момент выложили трехминутное видео, на нем была нечетко видно женские бедра, но эта нечеткость оставляла пространство для воображения. Чем больший интерес вызывает видео, тем быстрее оно распространяется.
Семья Гуриных готовилась защищать отца, и все новые всплывающие детали застали их врасплох. Женщины еще не успели замять дело отца, как теперь влип брат. Анна Валерьевна не могла этого выдержать и была в полном смятении. Без руководителя в семье начался хаос.
В семье Агапьевых.
Вернувшись домой, Евгений позвал Трифона в свой кабинет и никого туда больше не впускал.
— Это ты сделал с Борисом? — спросил Евгений, хотя задал он этот вопрос так, что было понятно, что сомнений здесь не было.
В последние дни зять все время где-то бегал, уходил рано, возвращался поздно, близко сошелся с его несколькими сослуживцами.
Трифон не стал скрываться:
— Да. Отец, ты считаешь, этого не надо было делать?
Евгений ничего не ответил.
— Это вся правда. — Откровенно сказал Трифон, смотря на отца. — От тебя я скрыть это не могу, но, пожалуйста, не говори маме и Фаине.
Как бы там ни было, Борис был братом Лидии Николаевны, он не хотел, чтобы из-за этого инцидента они перестали быть родными людьми.
— Я не скажу.
Трифон говорил начистоту:
— спасибо за понимание, папа. У меня есть недостатки, если я хочу, чтобы люди шли за мной, я должен прилагать больше усилий, чем обычный человек. Я не могу наблюдать со стороны, когда мои парни страдают.
Как хороший руководитель он должен был вызывать у подчиненных чувство защищенности и сопричастности.
— Никто не сможет избежать наказания за то, что сделал. — Сказал Трифон.
Глава 629 Любить — не значит присваивать себе
— Когда раны затянутся, мы вернемся в Перевоз, — Евгений переживал, что зять будет замешан в этом.
Однако не узнав, чем же все закончится, как Трифон сможет обрести покой?
— Достаточно, — Евгений сидел на стуле, — была сформирована следственная группа для расследования произошедшего. Как только они доберутся до правды и начнут располагать неопровержимыми доказательствами, даже Бог не спасет их. Тебе лучше в это не влезать.
Услышав о серьезности произошедшего, Трифон спросил:
— Вы входите в состав следственной группы?
Евгений отрицательно покачал головой.
— Что касается всех отправленных свыше людей, то не будь в этот раз меня, того, у кого есть связи с Гуриным, они бы не оставили это без внимания, поднялся бы такой скандал, негативно отразившийся на всем. Как знать, возможно, обо мне уже тоже наводят справки.
— Все столь серьезно? — Трифон уже начал думать, чем же все это может закончиться.
— В этот ключевой момент страна намеренно держит своих чиновников в страхе. Наказывать кого-то в назидание другим — часто применяемая мера правительства.
— Ты обязательно должен сделать так, как я тебе скажу. Уезжай как можно скорее, иначе они до тебя доберутся. — Евгений осознавал всю серьезность данного инцидента.
— Я разберусь с чиновниками. Расслабься, забирай Фаю и уезжай в Перевоз для спокойной жизни, — Евгений похлопал зятя по плечу, — не заставляй меня волноваться.
Раньше Трифон думал лишь о себе, вовсе не заботясь о том, что на уме у тестя. Он знал его натуру, да и если прибавить к этому его отношения с Лидией… он никогда напрямую не говорил с ним свою проблему, а действовал в тени через его знакомых, извлекая выгоду из его и своей личности для установления связей, нахождения друзей. А сейчас он задумался над тем, что творил и сколько проблем принес тестю. Ведь репутация Евгения хорошо известна в широких кругах, а он собственноручно ее порочил.
— Простите.
— Не стоит извиняться, мы не чужие друг другу, — Евгений восхищался Трифоном, как и всем, что с ним связано.
В этот момент раздался стук в дверь и послышался голос Фаины:
— Прошу всех к столу, ужин готов.
— Хорошо, — ответил Евгений своей дочери.
— Пойдем ужинать, — Евгений вышел вперед и распахнул дверь для Трифона.
Сегодня Фаина сама приготовила ужин. Заголовки так и пестрили новостями, Лидия не хотела ничего знать, но этого было трудно избежать. Не важно, как преподнесут инцидент, это был ее родной человек, с которым ее связывали кровные узы. Настроение было отвратительным, от чего женщина просто лежала на кровати, не выходя из комнаты.