— Бабушка, но я люблю только Киру. Мне никто не нужен, кроме нее…
— То есть, если она не простит тебя, ты собираешься всю жизнь в холостяках ходить? — у бабушки чуть глаза на лоб не вылезли. Ну что ж, придется продолжать лупить его, пока парень не одумается и не женится, в конце-то концов!
— Но если я буду стараться, то смогу вернуть ее. Поэтому, пожалуйста, просто дай мне время. Не дави на меня.
— Я бы с удовольствием дала тебе это время, вот только Бог не сможет сделать то же самое для меня! А вдруг, мне считанные дни остались? — старушка прекрасно понимала, что и так была уже в достаточно преклонном возрасте, но теперь, когда еще и к кровати прикована, она даже представить не осмеливалась, сколько дней сможет прожить. — Стас, я ничего больше не буду от тебя требовать. Но пойми, тебе уже третий десяток пойдет, а ты что? Ни семьи, ни дома. Когда ты собираешься всем этим обзаводиться?
Тон бабушки сменился на более серьезный:
— Как бы то ни было, а ты обязан показать мне своих правнуков, пока я еще дышу.
Мужчине показалось, что голова у него еще немного и вспыхнет. Стоило только бабушке завести разговор о детях, внутри него растекалось неприятное чувство, но у него даже слов подходящих не находилось, чтобы его описать.
Боль?
Нет, этого было недостаточно, чтобы определить охватившее его настроение.
— Доктор сказал, что тебе нужно больше отдыхать. Слушайся его, заботься о себе, не переживай, следи за здоровьем. И тогда ты сможешь увидеть и мою свадьбу, и детей. Ладно?
С возрастом нрав ее тоже изменился, уступая тому, какой бойкой она была раньше.
Стас все еще сидел возле нее, когда внезапно у него в кармане завибрировал телефон. Тихо встав, он вышел из палаты, только затем достав телефон. На экране высветился номер Киры. Нажав «ответить», он поднес телефон к уху:
— Кира?
Девушка как раз только закончила работу и, переживая за состояние его бабушки, решила позволить и узнать, как она.
— Все в порядке, не волнуйся. Она уже в больнице, врач осмотрел и сказал, что ничего критичного, — ответил Стас, стоя у окна и наблюдая за происходящим снаружи. — Кира…
— Что?
У него было столько всего, что он хотел ей сказать, но в итоге не смог выдавить из себя ни слова. Кира, похоже, ощутила, что в настроении он неважном, но не стала ни расспрашивать, ни, наоборот, вешать трубку. Она просто держала телефон у уха, молча слушая его шумное дыхание. Спустя какое-то время Стас, наконец, заговорил:
— Занята?
— Только что закончила общаться с клиентом, — ответила Кира, сидя за своим рабочим столом. — У тебя… что-то случилось?
— Просто соскучится по тебе.
Кира начала бесцельно водить пальцем по столу, опустив глаза:
— Стас, ты когда-нибудь научишься быть серьезным?
— А разве я не серьезен?
— А сам-то как думаешь?
— То есть, по-твоему, правильнее было бы скрывать свои чувства, даже если я на самом деле по тебе скучаю? — Стас не собирался мириться с подобным. — Нет, это уже бред какой-то получается. Как джентльмен, я говорю то, что чувствую. Именно так должны поступать честные люди, верно, Кира?
— Ой, хватит уже эту тему мусолить!
— Я же не миксер, чтобы что-то «мусолить». А если бы и да, может, мне тогда прийти к тебе? Вместе «замутим»?
— Только попробуй! Оставайся там и позаботься о бабушке.
Стас никак не мог перестать себя винить. Как было бы замечательно, если бы ничего из случившегося не произошло. Тогда у них был бы ребенок, они стали бы дружной и счастливой семьей. Но… Но, увы, история не терпит сослагательного наклонения. И нет больше в этом мире ничего, чтобы могло бы избавить от сожалений о прошлом.
Это исключительно его вина, что все пришло к тому, как оно есть сейчас.
— Кира, я обязательно позабочусь о тебе. Что бы ни случилось, я ни за что больше не брошу тебя.
Проницательная от природы девушка, услышав его последние слова, сразу догадалась, что с ним все-таки случилось, но не стала поднимать эту тему со Стасом. Вместо этого она произнесла очень серьезным тоном:
— Стас, я не хочу, чтобы ты страдал. Если ты устал, так и скажи мне. Я не стану тебя винить.