Поскольку окружающим было как-то неудобно присоединяться к критике, они просто стояли и молча выслушивали ее.
— Нет, ну правда, хоть кто-то из вас знает еще более неблагодарного человека, чем он? Муж мой всегда относился к нему, словно к родному сыну. А он что? Взял и всадил нож в спину своих благодетелей. Говорят, нам все возвращается. Неужели, ты не боишься, что тебе бумерангом вернется все то зло, которое ты сделал нам? — сама она прекрасно понимала, что пытаться вернуть все вспять было уже бесполезно, поэтому решила выдать все, на что способна.
Итон молча уставился на нее, внезапно подумав, что теперь-то он знает, откуда у Риммы эта двуличность.
— Лучше вернитесь домой и расспросите свою дочь, по какой причине мы расстались…
— А по какой же еще? Она такая мягкосердечная, а ты — бессовестный! Какие еще тут могут быть причины? — холодно фыркнула госпожа Соломонова. — Так что ты обязан сегодня перед всеми извиниться передо мной.
— Я не стану перед Вами извиняться, поскольку не совершил ничего, за что следовало бы это делать. Если продолжите тут галдеть, Соломонову будет стыдно. Если есть, что сказать, лучше зайдите в кабинет и…
— Ой, прекрати тут из себя заместителя строить! Ты, наверно, думаешь, что весь из себя такой крутой! Так вот, послушай, этому не будет конца, пока ты не принесешь извинения! — госпожа Соломонова встала в дверях, преграждая собой путь внутрь. А поскольку происходило все как раз в начале рабочего дня, у входа столпилось прилично народу. И сколько бы они не пытались ее уговаривать, женщина пропускала все мимо ушей.
— Если бы мой муж тебя не продвинул по службе, ты так и оставался бы ничем и звать бы тебя было никак! И ты еще смеешь теперь на меня голос поднимать? Сдурел?! — женщина обхватила руками перед собой сумку, встав в грозную позу, тем самым показывая всем, что пока Итон перед ней не извинится, она не сдастся.
Другие сотрудники прекрасно знали, каким отличным человеком по натуре был Итон. И Соломонов действительно ценил его, но, если бы у Итона не было способностей, он бы никогда не занял свою должность. И все же, учитывая статус этой дамы, никто из них не решался сказать что-то поперек, пускай про себя все считали ее крайне отвратной персоной.
Сам Соломонов был таким добрым, дружелюбным и честным человеком с правильным, открытым взглядом на жизнь. Но вот его жена… Ох…
Им только и оставалось, что тяжко вздохнуть.
Итон в этот момент вытащил телефон, уже собираясь звонить Римме, чтобы приехала и забрала свою мать, а госпожа Соломонова, подумав, что он хочет позвонить ее мужу, тут же протянула руку, выбив аппарат у него из руки, гневно прошипела:
— Кому это ты жаловаться уже собрался?
Когда телефон упал на пол, экран треснул.
Итон сделал глубокий вдох:
— Вы собираетесь и дальше тут сцены устраивать?
— А что? Наконец-то, страшно стало? Или совесть проснулась?
— Что ты тут устроила?! — внезапно среди толпы раздался гневный возглас.
Глава 719 Ты мужа в могилу сведешь
Все обернулись назад, увидев Соломонова с осунувшимся гневным лицом. Он двинулся вперед и люди буквально расступались перед ним, еле слышно приветствуя. Не обращая на них внимания, мужчина продолжал идти, сгорая от злости на жену. Вчера он простудился, поэтому сегодня госпожа Соломонова сказала ему съездить на прием к доктору. Вначале он подумал, что жена беспокоится о нем, поэтому сделал, как она просила, но уже на полпути подумал, что как-то все это странно. Когда дочь вчера вернулась и рассказала, что рассталась с Итоном, жена потом целый день ходила недовольная. Как и следовало ожидать, уже тогда в ее голову закралась какая-то дурная идея.
В самом деле, воспользовавшись тем, что спровадила его к доктору, жена пришла к нему на работу, устроив тут целый скандал, знатно его опозорив.
Она боялась своего мужа, в противном случае не искала бы предлогов отправить его подальше от работы, чтобы наведаться сюда.
— Ты… Ты разве не в больницу поехал?
— Боже, простуда — не чума, не умру. А вот ты меня точно в могилу сведешь! Сколько раз тебе повторять, чтобы оставила в покое детей, пусть сами разбираются. Но нет, ты все мимо ушей вечно пропускаешь! Что дальше? Доведешь меня, что подам на развод? Только тогда ты научишься быть со мной честна? — лицо Соломонова налилось краской, став пунцово-бордовым. Его так перекосило от злости, что смотреть было страшно. Из-за того, что все время работал в суровых условиях и занимал достаточно высокую и ответственную должность, когда случалось что-то по-настоящему серьезное, его боялся каждый первый. Что уж говорить о такой слабой женщине, как госпожа Соломонова. Обычно его сложно было на пустом месте вывести из себя. Но в этот раз она задела его за живое, окончательно выведя из себя.