— Чего стоишь?! А ну, отошла быстро!
Оказавшись отчитанной мужем перед такой огромной толпой, госпожа Соломонова почувствовала, как лицо краснеет от дикого стыда. Но она не осмеливалась вступать с ним в спор, когда муж стоял напротив в таком возбужденном состоянии. Ей ничего не оставалось, кроме как подавить внутреннее недовольство и отойти в сторону.
— Так, теперь все могут приступить к работе. Хватит тут толпиться. — Скомандовал грозным баритоном Соломонов.
Понимая, что ничем хорошим этот спектакль не закончится и как-то неправильно смотреть на разборки своего начальства, сотрудники начали один за другим заходить в здание.
— Ты тоже иди работать, — обратился Соломонов к Итону, который остался стоять снаружи.
Итон кивнул, после чего скрылся в дверях.
Госпожа Соломонова не только не получила того, что хотела, но еще и подверглась волне критики со стороны мужа. Несогласная с таким раскладом, она настаивала на своем:
— Итон…
Соломонов грозно распахнул глаза, зыркнув на жену, которая, испугавшись, мгновенно замолчала. Итон, притворившись, что ничего не слышал, направился в свой отдел.
— Но это ведь он провинился перед нашей Риммой! Почему ты работу с личным мешаешь в одно…
— Заткнись! — Соломонова уже прямо-таки трясло от гнева. — Иди за мной.
Госпожа Соломонова, вцепившись мертвой хваткой в сумочку, пошла за ним следом в его кабинет. Когда они оказались внутри, муж что есть силы захлопнул за ней дверь, из-за чего задрожало все, включая стены и потолок. Женщина перепугалась, но в нынешней ситуации не осмеливалась даже пискнуть, стоя, съежившись, у двери.
— Чего ты, черт возьми, добиваешься? Приперлась ко мне на работу, унизив на глазах у всего коллектива. Тебе, наверно, кажется, что я слишком долго живу уже, да? Пора на тот свет отправить? — сложив за спиной руки, Соломонов медленно прогуливался по кабинету туда-сюда.
Женщина шепотом пробормотала:
— Разве ты не знаешь? Мне так жаль нашу дочь, она ведь пострадала из-за этого. С чего вообще он решил, что может расстаться тогда, когда лично ему приспичит?
Соломонов резко остановился, уставившись на жену:
— По-твоему, если люди встречаются, то больше не могут расстаться? Да твоя прекрасная дочь уже даже развестись успела!
— Но ведь не она виновата в разводе была…
— Да какая, к черту, разница. Факт остается фактом — она развелась. Если люди могут жениться и разводиться, почему, по твоей логике, они не могут встречаться и расставаться?! То есть, любой, кто сходится с ней, обязан на твоей дочери жениться?! Что ж это в ней такого замечательного, позволь узнать?
Но госпожа Соломонова не могла ничего сказать в противовес его недовольству. Поджав губы, она тихо пролепетала:
— Ты чей вообще отец? Посторонние подумают, что это Итон — твой родной ребенок…
У Соломонова аж дыхание сперло от возмущения. Ну почему, почему ему никак не удается достучаться до нее?
— Ты что, правда меня в могилу свести собралась?! — мужчина что есть мочи ударил по столу. — Что за грех я сделал, что пришлось жениться на такой неблагоразумной, как ты?!
Но женщина вообще не понимала, в чем виновата. Видя, как разошелся ее муж, она тоже больше не стала сдерживаться:
— Я прекрасно знаю, что ты всегда смотрел на меня свысока! Если бы не твой отец, ты бы никогда на мне не женился. И даже спустя несколько десятилетий вместе мне так и не удалось растопить твое ледяное сердце!
Соломонов ощутил, как гнев изнутри поднимается вверх, горячим потоком ударив прямо в голову, отчего та начала безбожно кружиться.
Действительно, прошло уже достаточно времени. Он даже смирился с этим, а она родила ему дочь, заботилась о семье и, в принципе, он был доволен. К жене он тоже относился хорошо, но почему в своем почтенном возрасте она до сих продолжает вытворять подобное? Мужчине казалось, что эту жизнь он прожил зря!
У Соломонова вырвался вздох:
— Ты… Ты… Собираешься меня до смерти разозлить, да? Слишком долго я живу, похоже, по-твоему…