Соломонову стало еще тяжелее дышать, и он прижал руку к груди.
— Избаловали мы тебя. Я не должен был потакать твоим прихотям.
Соломонов не сдержал слез. Римма обомлела. Суровый и строгий отец во так вот расплакался перед бывшим подчиненным. Это было так не похоже на глубоко ценящего мужское достоинство человека. Чувство жалости проснулось внутри Риммы, и она со слезами на глазах бросилась обнимать отца.
— Отец… Прости…
— Ничего. Ты всегда для кого-то будешь хорошей, для кого-то плохой. Кто-то будет находить в тебе хорошее — кто-то найдет плохое. Главное, поступать так, чтобы твоя совесть была чиста. Подумай, сколько ошибок ты совершила с тех пор, как развелась? Если бы ты тогда действительно любила Итона, ты бы не делала ему зла. Но ты упустила свой шанс. И не стоит винить никого, кроме себя.
Римма не пререкалась и внимала словам отца. Соломонов вздохнул и сказал Итону:
— Если я еще не окончательно упал в твоих глазах, то попрошу что и раньше: прости мою дочь. Я обещаю тебе, она больше никогда не сделает тебе плохого.
Итон не стал противиться.
— Я не держу зла. Отчасти во всем есть и моя вина. Я дал обещание, а потом отрекся от него. Римма, прости меня.
Итон признал свою ошибку и надеялся, что Римма получит из этого урок и признает свои. Нельзя не замечать в своем глазу бревна, разглядывая соринки в чужих.
Всхлипывая в объятиях отца, Римма сказала:
— Не извиняйся передо мной. Уходи. И больше не показывайся мне на глаза!
Соломонов снова разгневался:
— И правду говорят, родители в ответе за своих детей.
Итон встал и сказал:
— Берегите себя. Я надеюсь, Вы не будете ничего говорить кому-либо еще. Я не знаю, как бы я ко всему отнесся, будь на Вашем месте кто-нибудь другой. Все-таки Вы многое для меня сделали. И если кто-либо об этом узнает, никто больше не будет воспринимать меня всерьез.
Итон выразил этим и уважение к Соломонову, и готовность забыть прошлые обиды, а также то, что его снисходительности все-таки есть предел. Проницательный Соломонов понял весь посыл Итона и заверил:
— Не беспокойся… Мы в расчете. Отныне мы пойдем своими путями, которые не будут пересекаться…
— Ты не единственный мужчина на планете, — вставила слово Римма. — На тебе свет клином не сошелся.
Итон оставался невозмутимым.
— Я желаю тебе всего хорошего. Я долго знаю тебя и глубоко уважаю.
Римма остолбенела. Она поняла, что ее истерия не сможет поколебать хладнокровность Итона, и замолчала.
— Я пойду. Всего вам доброго.
Итон направился на выход. И когда он вышел из здания, он ощутил прилив свежего воздуха и наполнил им свои легкие.
Глава 859 Боюсь, сегодня вечером
Итон и Сара отправились в старый дом к Илье Никитичу на званый ужин. Там Итон спросил у лечащего врача о состоянии отца Дмитрия.
Врач понуро ответил:
— Его состояние быстро ухудшается. Боюсь, сегодня вечером…
Услышав это, Сара спешно ухватилась за плечо мужа. Она понимала, что атмосфера в доме сегодня не самая легкая. Итон накрыл своей ладонью ее руку и сказал:
— Притворись, что ничего не знаешь. Веди себя естественно. Чем больше будешь осторожничать, тем некомфортнее будет остальным.
Сара кивнула.
Итон принялся доставать из багажника гостинцы.
— Доктор, а Вы внутрь на зайдете? — обратился он к врачу.
— Я подышу воздухом тут, потом зайду.
Итон и Сара вошли.
Виктория Александровна была в зале с малышом, Паша и Маша — в комнате деда. По воле Ильи Никитича к ужину решили приготовить пельмени. Светлана замешивала тесто, Дмитрий крутил фарш в мясорубке. Когда они с этим закончили, Светлана приступила к лепке.
— Давай я тоже. Показывай, как.
Светлана поделилась с мужем технологией придания пельменям формы, после чего Дмитрий присоединился к лепке.
Вечерело. Через часа два, все пельмени обрели форму и отправились в кастрюлю. Когда они сварились, Дмитрий переложил их в горшок и понес в зал, на обеденном столе он затем расположил посуду. Светлана осталась прибираться на кухне. Вскоре она закончила и вернулась в зал. Увидев гостей, она поинтересовалась:
— Вы когда приехали?
— Да, вот, недавно, — ответила Сара.
Сара и Светлана обнялись.
— Мы с Итоном сегодня здесь останемся, — добавила девушка.
— Если что, — шептала Светлана, — помоги мне присмотреть за детьми.
— Хорошо, присмотрю.
Светлана опустилась на диван в обнимку с Машей. Девочка сегодня была особенно послушной и смирно сидела на коленях матери. Малыш в это время уснул, и Виктория Александровна отнесла его в комнату.