— Деда, и я на тебя похожа.
— Конечно. Ты же моя внученька.
Маша тоже коснулась рукой деда. Он исхудал, болезнь брала свое.
— Учитесь хорошо, — наказал Илья Никитич обоим, — слушайтесь маму и папу.
— Хорошо, — в один голос дали слово Паша и Маша.
Глава 861 Последний ужин
Илья Никитич заплакал. Какие же милые его внуки и как жаль, что он не увидит, как они вырастут.
Проснулся малыш и вдруг громко заплакал. Виктория Александровна дала его Светлане, и малыш утихомирился. Илья Никитич протянул руку в сторону младшего внука и почувствовал, что ему не хватает сил что-либо сказать. Светлана увидела тянущуюся руку Ильи Никитича и поднесла ему малыша. Тот уставился своими кругленькими глазками на деда. Так дед и внук глядели друг на друга. Из последних сил уголки губ Ильи Никитича приподнимались в улыбке.
В комнату вошли остальные, чтобы проводить Илью Никитича в последний путь. Глаза его медленно закрывались.
— Деда! — Маша теребила его. — Деда, не засыпай. Поговори со мной.
На глаза Паши наворачивались слезы. Он осознавал, что дед уходит навсегда, что он больше не понянчится с ними, не поделает с ними уроки.
— Дедушка…
Врач услышал, как родственники взывали к больному, и вошел в комнату. Он провел смотр. Врач закончил. Он посмотрел на Дмитрия и молча кивнул головой. Дмитрий сцепил руки за спиной и также кивнул.
— Время смерти: 15 минут пополуночи. Примите мои соболезнования.
Можно сказать, он полностью прожил тот день, когда вся семья собралась за одним столом.
Дмитрий с силой сжимал руки за спиной и, перебарывая собственные эмоции, сказал:
— Итон, отвези, пожалуйста, Вячеслава Григорьевича.
— Не нужно. Я сам. Вам здесь понадобятся руки.
Для того, чтобы сделать последнее дело.
— Тогда до двери, — сказал Итон.
Врач кивнул.
А Маша все звала дедушку.
— Мамочка, почему дедушка со мной не разговаривает? Когда он проснется?
— Дедушка не проснется, — всхлипывая ответил Паша.
— Врунишка ты и дурак! Что ты такое говоришь?
Она лишь на словах выражала неверие тому, что сказал брат, — к ее глазам же уже подступили слезы, и в следующий момент девочка заплакала. Светлана дала малыша матери, после чего принялась вытирать слезы Маши. Та крепко обняла мать и уперлась головой в ее грудь.
— Мамочка, дедушки правда больше нет?
— Дедушка отправился на небеса, — с трудом сквозь слезы выдавила Светлана.
В комнате воцарилась горесть утраты. Момент расставания — самый тяжелый. Но жизнь продолжается.
Светлана попросила Киру отвести детей в их комнату. Та попыталась взять Машу на руки, но девочка вцепилась в постель деда и не давалась.
— Я хочу быть с дедушкой… — кричала она навзрыд.
Паша тоже держался за одеяло деда.
— Я не пойду, буду с дедушкой, — протестовал он, — потом я с ним не увижусь, никогда не увижусь…
От плача Маши и Паши становилось больнее всем. Вениамин Родионович рухнул на пол возле кровати. Светлана подбежала к нему и принялась поднимать. В этот момент вошел Итон и помог ей.
— Дядя…
— Отведи его в комнату, ему нужен отдых, — тихо сказала женщина.
— А где Дима? — вдруг спросил Итон.
Дмитрия и правда не было в комнате, но Светлана этого не замечала.
— Поищи его, — сказал Итон. — Ему сейчас трудно.
Светлана и Итон отвели Вениамина Родионовича в его комнату.
— Можешь присмотреть за ним? — попросила женщина.
Светлана переживала, что в таком возрасте дяде нельзя много волноваться. Итон согласился и остался с Вениамином Родионовичем. Светлана отправилась искать Дмитрия. Она заметила, что свет в кабинете горит, и легко толкнула дверь внутрь.
Глава 862 Что-то здесь нечисто
Светлана сразу же увидела темный силуэт мужа, сидящего за столом в центре широкого кабинета. Комнату наполнял мертвенно белый свет лампы. Она прошла вперед, не могла подобрать слова, поэтому лишь обняла Дмитрия. Позже она хрипло промолвила:
— На рассвете к нам придут. Тебе нужно взять себя в руки.
Дмитрий осмотрел кабинет. Все в нем было ему знакомо, но казалось чуждым. Он тихо ответил:
— Я снова лишился близкого, Света.
Светлана обняла Дмитрия крепче.
— У тебя есть я и наши дети. Мы всегда будем с тобой…
Дмитрий с силой сжал жену в объятиях и вдавил свою голову в нее. Светлана не находила слов утешения и лишь надеялась, что хотя бы ее присутствие поможет Дмитрию.