— Очень жаль. — Савелий специально сказал это перед девушкой. — Мы ведь зря ее схватили, раз ничего от нее не узнали. Где ее закроем? В тюрьме?
— Пока не будем. Ребенок еще у них на руках. Если отведем ее в тюрьму, заведем дело на Николая Кузьмича, все будет решаться через суд, вдруг… — в общем, он боялся за малыша.
— Почему я так обижен? — у Савелия был очень неспокойный вид, будто он не мог смириться с происходящим. — Я не верю, что она, действительно, готова умереть! — Савелий, очевидно, собирался что-то сделать.
Итон стоял в стороне:
— Угомонись.
Он не мог нарушить закон и позволить Савелию убить ее.
— С такими женщинами нужно действовать жестко, иначе она подумает, что мы не можем, что боимся. Сегодня я пойду напролом. Уходите все, оставьте ее мне. — Савелий присел на корточки около девушки. — Если я, и правда, убью ее, вы не будете замешаны в этом. Идите.
Услышав это, женщина съежилась.
— Попробуй!
— Посмотришь, осмелюсь я или нет!
Савелий поднял с пола кирпич, и прижал ее руку к полу.
— Я слышал, что пальцы связаны с мозгом. Хочу посмотреть, как долго ты будешь терпеть боль.
— Не надо… Не надо… — она напряглась.
Савелий взял и наступил ногой на ее запястье, вытащил один ее палец и ударил по нему кирпичом.
— А! — она издавала мучительный визг.
Итон с подчиненными ушли с этажа. Он не был тем человеком, который не мог действовать жестко. Просто у них был малыш. Когда у человека есть слабое место, он действует осмотрительно.
Наверху Савелий снова заткнул рот женщине. Он размозжил в кровь все ее пять пальцев на руке.
— Посмотрим сегодня, кто крепче, ты или мой кирпич.
Савелий откинул в сторону отломанный кирпич и взял новый, прижав другую ее руку к полу.
— Так или иначе, время на моей стороне, хочешь поиграть, я сегодня тебе это устрою, ты наиграешься вдоволь!
Женщина сопротивлялась из последних сил, она хотела что-то сказать.
Савелий увидел это, но не стал обращать внимания. Эта женщина не сдавалась, она думала, что раз ребенок у нее, то они ничего с ней не сделают. В этот момент он не только действовал инструкциям Дмитрия, он, и правда, хотел проучить ее. Вдруг прибежал Итон. Он был в замешательстве.
— Савелий.
— Что? — развернулся он.
— Быстрее уходим. Нас нашли. — Он потащил Савелия.
— Унесем ее?
— Быстрее, не успеваем. Если узнают, кто я, то мне конец. Поторопись. — Итон с силой тащил его.
Савелий сделал недовольный вид.
— Оставим эту дрянь! — сказав это, он вместе с Итоным «бросился в бегство».
Звук шагов отдалялся, вскоре другие звуки шагов начали доноситься все ближе и ближе. Женщина смутно увидела, что кто о пришел, она еле разглядела знакомое лицо. Когда, наконец, поняла, кто это, вытаращила глаза.
Николай Кузьмич вытащил затычку из ее рта. Она сказала ему, что пошла в туалет, но так и не вернулась. Он долго искал ее, но не нашел. В итоге ему пришло сообщение, в котором говорилось, что она здесь. Он сразу же приехал.
— Это Дмитрий… — глаза у нее покраснели. Она крепко обняла Николая Кузьмича. — Ты обязательно должен отомстить ему за меня.
— Не плачь, Ира. — ответил Николай Кузьмич. — Хорошо, я все сделаю…
Он согласился так быстро, потому что это был удар в его сторону. Эта девушка была его человеком. А Дмитрий схватил ее, еще и сотворил с ней такое. Так он выказал свое неуважение к нему!
— Быстрее унесите ее. — Распорядился Николай Кузьмич.
Вскоре человек, пришедший с ним, подошел, взял ее на руки и спустился. Внизу стояло несколько машин, они сели и тут же уехали.
Неподалеку за углом стояло несколько других автомобилей. Когда они увидели, что те уехали, выдвинулись вслед за ними, выдерживая дистанцию. Вскоре Николай Кузьмич отвез девушку домой, и вызвал врача, чтобы обработать раны. Их было много, но все они не представляли угрозы для жизни.
— Боюсь, что на лице может остаться шрам. — сказал врач.
— Нужно вылечить его! — прорычала женщина.
Она очень нравилась Николаю Кузьмичу, и он сказал доктору:
— Сделайте все возможное, чтобы убрать его.
Доктор кивнул. Спустя какое-то время, все раны девушки были перебинтованы. Она посмотрела в зеркало. На ее лице была повязка. Ее переполняла ненависть.
— Просто твари! Изуродовали мое лицо!
Николай Кузьмич подошел и начал ее утешать.
— Все будет хорошо.
— Посмотри на мою руку.
Она тоже была вся в бинтах. Когда она подумала о том, как над ней издевались, ее лицо наполнилось злобой.