Мария знала, что он не получил в детстве положенную родительскую любовь, поэтому при любой возможности честно говорила ему, насколько сильно его любит. Она хотела, чтобы Георгий помнил — в этом мире есть человек, который испытывает к нему глубочайшую симпатия, даже если родители его не особо любили. Возможно, он специально это скрыл, но тогда девушка не знала, что его мама, на самом деле, приходилась ему мачехой. В то время единственное, чего она хотела — дать ему дом, семью, чтобы он смог наслаждаться семейной любовью, теплом домашнего очага. Но, в итоге, он собственными руками испортил все ее добрые намерения.
— Если Вы не совершили по отношению к своей бывшей никаких провинностей, она спокойно живет в том мире. Если же, напротив, Вы виноваты перед ней, тогда она будет проклинать Вас, желая самой невыносимой жизни.
Рука Георгия, в которой он держал бокал, вдруг напряглась, а в груди — резко сжалось сердце:
— Она правда будет проклинать меня?
— Но судя по тому, с каким чувством Вы обо всем рассказываете, Георгий Евгеньевич, Вы, должно быть, очень любили ее и вряд ли совершил что-то, что бы ужасно ранило ее и заставило Вас ненавидеть.
Мужчина ощутил резкую боль, как будто его ткнули ножом в открытую рану. Выражение лица поменялось, и теперь на него было без слез не взглянуть. Он ранил Машу. Очень и очень глубоко. Она правда теперь ненавидит его?
Мария подняла руку, бросив взгляд на часы:
— Так, Георгий Евгеньевич, время уже не детское, мы будет обсуждать работу?
— Мне не нравится проект, который ты принесла.
— Можно поподробнее?
— Бюджет для первого раунда приобретения слишком высок.
Георгий намеренно и беспричинно придирался, поскольку план, на самом деле, был идеален. Вот только именно это и было самым подозрительным. Привередничал же он по определенной причине — хотел иметь возможность как можно чаще с ней видеться.
— Георгий Евгеньевич, правда говоря, я сомневаюсь в вашем профессионализме. Бюджет на первый раунд и так уже самый низкий из возможных. А Вы считаете, что он слишком высокий?
— И я тоже сомневаюсь в тебе. — Его фраза звучала весьма многозначительно.
— Почему? — спросила Мария, ощутив легкий дискомфорт. Ей казалось, что эти слова заключали в себе иной смысл, но не могла догадаться, какой именно.
Георгий приблизился к ней, в ответ на что девушка отступила на пару шагов. Она хотела было увеличить дистанцию между ними, но, в итоге, Георгий схватил ее за запястье, сильно потянув на себя:
— Ой!
Внезапно Мария упала в его объятия. Испугавшись, она звонко вскрикнула:
— Что… что ты творишь?
— Я могу принять этот твой план, но с одним условием.
— Каким?
Георгий наклонился, встретившись с ней взглядом и низким голосом произнеся:
— Ты станешь моей девушкой.
Мария крепко сжала руки. Какой же, все-таки, он отвратительный! Всего год прошел со смерти бывшей жены, а он уже успел обзавестись Людмилой. А теперь, стоило упечь ее за решетку, он уже новую женщину себе ищет?
— У меня есть молодой человек. И будь добр, относись ко мне хоть с малейшим уважением, — ответила девушка, изо всех пыталась высвободить руку, но чем сильнее сопротивлялась, тем сильнее Георгий сжимал ее запястье. Более того, он обхватил другой рукой ее за талию, притягивая к себе в объятия.
— Отпусти меня! — в шоке закричала Мария.
Мужчина крепко сжал ее в своих руках, словно в тисках, и сколько бы она не брыкалась, ни на секунды не ослаблял хватки:
— Чего это ты так разволновалась? Неужели, думаешь о том, что ты тут могла бы со мной сделать?
У девушки дух перехватило от возмущения.
— Ты! Бессовестный! Если мой парень об этом узнает, тебе не поздоровится!
— М? Неужели, он настолько тебя любит?
— Да! Он настолько меня любит!
— А ты? — Георгий внезапно прижался губами к ее уху, специально позволяя жару своего дыхания коснуться ее чувствительной кожи. Его бывшая жена, которая была очень восприимчива, краснела каждый раз, когда он разговаривал с ней подобным образом. Даже после многочисленных сексов, она все равно смущалась, словно в первый раз.
Мария собрала все имевшиеся у себя остатки сил, чтобы сохранить последние толики терпения. Из-за сильного нервного напряжения, тело ее слегка подрагивало:
— Естественно, я люблю своего парня.
— Так тебе, значит, нравятся молоденькие. Как я слышал, ты старше его, верно?
Глава 929 Бессовестный