Мария купила благовоние и сказала:
— Я зайду, подождите меня немного.
Сунан кивнул.
Как только она вошла в храм, первое, что ей бросилось в глаза — это золотая статуя Будды. Верхняя часть его туловища была оголена, он сидел в позе лотоса, держа в руках четки, взгляд его был направлен сверху-вниз, словно он смотрел на толпу прихожан.
Мария зажгла благовоние, встала на колени на коврик и молитвенно сложив руки, поклонилась статуе Будды, мысленно прося у него: «Милостивый Будда, благослови моих родителей на долгую жизнь в добром здравии и даруй моему не рожденному ребенку скорейшее благополучное перерождение в хорошей семье».
Помолившись, она вставила благовоние в специальный сосуд.
Выйдя из храма Мария увидела, как Сунан купил что-то, завернутое в зеленый лист и стал обжаривать это на огне.
— Что это? — спросила она.
Канья опередила его:
— Это оливки, они очень вкусные.
— Попробуйте, — протянул ей оливки Сунан.
— Спасибо.
— Не за что, не за что, мы же семья, — махнула рукой Канья.
Мария опустила глаза, почувствовав себя неловко.
Несмотря на то, что она живет с ними несколько дней и можно сказать, они с Сунаном узнали друг друга чуть ближе, но они были лишь, как друзья, а постоянные двусмысленные намеки девочки вызывали у нее дискомфорт.
— Не разговаривай во время еды, — Сунан взял дочь на руки.
Канья приникла к его уху:
— Папа, она выздоровела и скоро уедет, если ты не начнешь ухаживать за ней, то потеряешь свой шанс.
— Не болтай ерунду.
— Где я сказала ерунду, я хотела, чтобы ты проявил интерес, ты же не можешь быть вечно один, я хочу помочь тебе, — вздохнула Канья, — видимо, придется мне взяться за дело.
— Что ты задумала? — у Сунана появилось нехорошее предчувствие.
А в следующее мгновение оно сбылось. Канья прищурилась в улыбке и посмотрела на Марию:
— О чем ты молилась в храме?
Мария на миг задумалась и не успела сформулировать ответ, как Канья вновь сказала:
— Ты, наверное, просила о замужестве?
Сунан с Марией не знали, что ответить и одновременно подумали каждый про себя: «Откуда у нее в голове такие мысли? Для такого раннего возраста она крайне сообразительна».
— Нет, — ответила Мария и потеребила ее за щеку, — дети должны думать о детских вещах.
Канья скривила гримасу и сказала:
— Как тебе мой папа?
Сунан прикрыл ей рот рукой.
Мария понимала, к чему клонит Канья и что она всей душой хочет найти своему отцу жену.
— Твой папа замечательный, только я не подхожу ему и не могу стать твоей мамой, — прямо сказала Мария девочке, чтобы больше не поднимать этот вопрос.
— Почему? — Канья убрала с лица руку отца.
Мария не ответила и положила ей в рот оливу. Канья что-то недовольно пробурчала.
Они отправились на пешую прогулку. В Чиангмае царила спокойная и расслабленная атмосфера, неторопливые прогулки, возможность спокойно все рассмотреть и улыбки повсюду — в этом был весь Чиангмай.
— Я хочу это, — Канья увидела киоск с игрушками и схватила какую-то безделушку.
Сунан души не чаял в дочери и покупал ей все, что она захочет.
Мария улыбнулась и искренне считала, что Канья счастливый ребенок, имея такого отца, как Сунан.
Проходя мимо магазина с шелком, Мария заметила красивую отделку магазина и табличку с надписью: «Оригинальный тайский шелк». После чего она вошла в магазин и на глаза ей попалась шаль светло-серого цвета с переливами, которая оказалась очень мягкой и бархатистой на ощупь.
— Это стопроцентный тайский шелк, в других магазинах вы вряд ли найдете такое качество.
Мария кое-что понимала в тканях, так как мама была знатоком в этом деле и при одном поверхностном взгляде могла сказать, что это за ткань. Она слышала, что тайский шелк очень редкий, потому что он занимает много времени в производстве и стоит очень дорого, а эта шаль на ощупь была неплохой.
— Примерь, красиво будет смотреться или нет, — защебетала Канья.
— Хорошо. — Улыбнулась и сказала Мария.
От прикосновения такой мягкой ткани к коже было очень приятно.
— Красиво!
— Мне тоже нравится. — Мария посмотрела в зеркало. Передала шаль продавцу:
— Упакуйте пожалуйста.
Продавец, взяв шаль, пошел к прилавку, Мария пошла за ним следом и достала кошелек.