В аэропорту их встретили Виктор и Елина. Первый посеменил к ним и воскликнул:
— Брат!
— Витя? — отозвался Павел, услышав его голос.
Двое обнялись.
— Слышал, тебя ранило на службе. Как ты?
— Нормально, не переживай. Заживет.
Владислав ранее сообщил по телефону Виктору и Елине о состоянии Павла.
— Пашка! — поприветствовала Елина, встав рядом с Виктором.
— Елина? — Павел свел брови.
— Да, я. Поедем.
Виктор и Елина взяли под руки Павла.
— Простите, что не был на вашей свадьбе, — извинился Павел.
— Не страшно. Мы знали, что ты не мог.
— И подарок не приготовил, — добавил Павел.
— Лучший наш подарок — это что ты здесь, — улыбнулась Елина.
— Елина разговорчивее стала. Небось, муж ее приучил, — заметил Павел.
— Никто меня не приучал, — посмеявшись и прикрыв ладонью рот ответила Елина. — Мама по тебе соскучилась. Ну, теперь они могут быть спокойны: ты с нами, наконец.
Глава 1033 Горе ты мое луковое
После этих слов все притихли. Безусловно, все были рады появлению Павла, который редко навещал родных. Но эта радость смешалась с событием кончины Вениамина Родионовича, от того и не была столь яркой.
— Мама с папой сильно горюют? — спросил Павел.
— Держатся. Все же он умер своей смертью — этого не избежать, — ответил Виктор.
По выходу из аэропорта Виктор усадил Павла в машину, которую вел сам. Была еще одна, за рулем которой сидел их водитель, — в нее Виктор предложил сесть Владиславу и Пелагее. Те согласились. Владислав старательно делал вид, что между ним и супругой ничего не произошло. Пелагея же не обладала такой выдержкой, и раздраженность читалась с ее лица. Она передала Виктору сумку с лекарствами и рецептом для Павла. Тогда Виктор и заметил, что Пелагея не в настроении, и спросил ее с улыбкой:
— Тетя, что не так?
— Повздорили мы с ней, не обращай внимания, — ответил вместо нее Владислав и крепко обнял жену.
Пелагея такого невзыскательного отношения к их соре не разделила и открыто вырвалась из объятий супруга. Стало ясно, что обида имела место, но Виктор продолжал улыбаться.
— Чем же ты обидел свою жену, дядь?
— Да черт этих женщин поймет, — посмеялся в ответ Владислав. — Ладно, поедем уже, что время тратить.
Владислав сел в машину. Виктор решил не углубляться в суть его раздора с женой, чтобы тем не пришлось выносить сор из избы. Он открыл дверь своей машины.
— Я сяду с Пашей, — вызвалась Елина. Она подумала, что лучше ей присмотреть за невидящим Павлом, пока она едут. Виктор не возражал.
— Ты моя хорошенькая, — одобрительно протянул он.
— Что это еще за телячьи нежности? — Елина поморщилась. — К детям так обращайся.
— Вот сделаем детей — буду к ним так обращаться.
Виктор ехидно улыбался во весь рот, наблюдая, как краснеет Елина. Той захотелось хорошенько врезать возлюбленному за такие вольности.
— Ты же будешь приходить нянчиться с нашими детьми, а, Паш? — добавил он, взглянув на Павла.
— У Паши уже свои дети к этому времени будут, — пробурчала Елина.
— Да не скажи. У него еще даже девушки нет. Черта с два он меня догонит, да, Паш?
— Да, — коротко ответил тот, не особо смущаясь задиристости Виктора.
— Вот, видишь? — обратился Виктор снова к Елине. — Сам Паша это признал.
Виктор завел мотор автомобиля. И вдруг к нему в голову пришла идея.
— Слушай, Паш, а давай пари заключим?
— Какое?
— Кто последний из нас обзаведется ребенком, тот принимает на себя всю работу в корпорации, а победитель будет все деньги тратить.
Савелий рано или поздно отойдет от дел, и ему понадобится тот, кто унаследует дело Гусевых. Виктор пошел работать в компанию в Воронеже сразу после выпуска и все трудился не покладая рук, так, что, казалось, белого света не видел. Он полагал, что скоро у них с Елиной появится ребенок, поэтому и захотел заключить такое пари с Павлом, которому, как он предполагал, было еще далеко до того, чтобы остепениться.
Павел усмехнулся.
— Ты так уверен, что опередишь меня?
— Конечно.
— Ладно, принимаю.
— Уверен? Потом уже не отвертишься.
— Уверен.
— Слышала, Еля? Нам надо поднажать.
Елина молчала. Она, казалось, всерьез оскорбилась тем, что Виктор так фривольно шутил над вещами, сугубо касающимися их личной жизни. Девушка бросила на него гневный взгляд.
Тот все отшучивался:
— Ну не смотри на меня так, тоже мне, скромняжка.