Как он сейчас мог осмелиться признаться в том, что имел к этому отношение? Все, что он планировал, не осуществилось. Он без всякой причины не мог связаться с Георгием и не мог его найти. Он хотел воспользоваться этим случаем, чтобы Георгий снискал расположение Марии. А в итоге предоставил эту возможность иностранцу. Когда он вошел туда со своими людьми, увидел, как Сунан защищает Марию, загораживая огонь своей спиной, он был потрясен. Сейчас Тихон осознал, что из-за своего самоуправства, из-за того, что он ничего не обсудил с Георгием, возникла ошибка, что привело к опасной ситуации. Он осуждал себя.
— Не нужно ничего говорить… — Мария больше не хотела слушать его.
Она открыла дверь в палату, пошла навестить бабушку. Виктория Александровна была уже в преклонном возрасте, ей крупно повезло, что она не погибла. Мария не смогла усмотреть за ней, рядом не было тех, на кого можно было положиться, поэтому она связалась с Виктором.
На следующий день, когда Мария кормила бабушку, вошел Виктор. Он все знал и не стал ни о чем расспрашивать, сел в стороне, ожидая сестру. Вскоре бабушка поела и легла спать. Убедившись, что она уснула, Мария с братом вышли в коридор поговорить.
Виктор подошел к окну, повернулся и посмотрел на Марию, в душе он был зол:
— Ты всегда так.
Она никогда не рассказывала о проблемах, а потом получалась такая неразбериха.
— Перед тем, как я ее заберу, мне еще нужно будет кое-что решить. — Сказав это, он ушел.
Виктор никак не мог простить это человеку, который сотворил это с сестрой и бабушкой. Он должен был выяснить, кто это сделал. И отомстить.
Глава 1067 Чушь
Мария стояла в коридоре и смотрела на уходящий силуэт брата. Она глубоко вздохнула. Девушка просто хотела, чтобы бабушка побывала в знакомых местах, и совсем не думала, что случится столько неприятностей. Она подумала о том, что это было плохое место. Здесь с ней никогда не происходило ничего хорошего.
В палате.
Доктор осмотрел спину Сунана:
— Воздержаться от острого, сырого, холодного, спать только на боку, лежать на спине нельзя, не трогать раны на ней.
— Понял.
— Это лекарство, утром и вечером наносить на раны.
В этот момент Мария принесла поесть. Она вошла, поставила еду на стол и спросила доктора:
— Когда его раны станут поменьше?
— Скоро, через дня два. Главное, не трогать их. Можно ходить. Через дней десять раны зарубцуются. — Ответил врач.
— Спасибо.
— Еще, раны ни в коем случае нельзя мочить. — Добавил он.
— Хорошо. — произнесла Мария.
Доктор отправился в другую палату на осмотр. Мария проводила его до двери, а после того, как он ушел, закрыла дверь. Она подошла к столу и открыла контейнер с едой.
— Ты, должно быть, проголодался?
— Не особо… — он чувствовал себя неловко, вел себя особо осторожно.
Он рассказал Марии о своих намерениях, и она ответила взаимностью, а сейчас, когда они находились в одной комнате, Сунан чувствовал себя неестественно.
Мария села на край кровати, поднесла чашку, набрала в ложку каши и поднесла к его рту.
— Это мягкие еды, попробуй, понравится или нет.
Сунан поднял глаза и посмотрел на нее.
— Я…
— Что? — их взгляды встретились. — Что ты бормочешь?
Сунан съел ложку каши, которую она поднесла.
— Очень вкусно.
Он сделал несколько глотков и вдруг сказал:
— Если ты сожалеешь…
— Я не сожалею. — Не успел Сунан договорить, как Мария перебила его. — Слово не воробей, сказано — сделано. Только если ты сожалеешь.
— Как я могу сожалеть? — Сунан взволновано сел, будто пытался подтвердить искренность своих слов. Но его движения были слишком быстрыми, раны на его спине натянулись, невыносимо заболев.
Он лишь слегка дернул кончиками бровей, стараясь не демонстрировать свою боль.
— Поаккуратнее, раны еще не зажили. — Мария сделала строгий вид. — Не шевелись.
Уголки губ Сунана расплылись в легкой улыбке, легкой и нежной, словно весенний ветер.
— Чего смеешься?
— Я смеялся? Как?
— Тебе, может, заснять и показать? — она надула губы и взглянула на него. — Ешь хорошенько. — Мария приняла серьезный вид. — Когда ты выздоровеешь, и мы вернемся к моим родителям, я скажу им про нас.
Сунан замолчал и заключил ее руку в свою ладонь. Он тихо произнес:
— Хорошо.
Через три дня.
Виктор выяснил, что произошло.
— Этот Георгий никак не может оставить нас в покое! — гневно проговорил он сквозь зубы.