— Сунан… — Стас посмотрел сначала на него, а потом на Марию. — Вы…
— Да, мы решили быть вместе.
Сунан был настроен серьезно, он направил свой искренний и спокойный взгляд на Дмитрия.
— Господин Гусев, я хочу взять вашу дочь в жены. Надеюсь, Вы будете согласны.
В Таиланде они были соседями, Дмитрий имел представление о нем. Когда он предложил Марии поработать в фирме Сунана, он рассчитывал на то, что они сойдутся. Что касается характера Сунана, Дмитрий мог доверять ему. Но Марию уже ранили однажды, даже если Дмитрий хорошо относился к нему, он не мог просто так согласиться. Отец медленно отклонился назад, и принял очень серьезный вид.
— Ты все обдумал?
— Да. — Без колебаний ответил Сунан.
Светлана не понимала, что задумал Дмитрий. Было очевидно, что он хорошо относился к Сунану, почему сейчас он вел себя так странно? Она не стала лезть в разговор, а взяла мужа за руку и взглядом спросила его, что он имел в виду. Дмитрий не стал ничего объяснять, он похлопал ее по руке, чтобы жена успокоилась. Светлана утихла, она дала Дмитрию сказать.
— У меня три ребенка, но дочь только одна. С самого детства она была моим сокровищем, я воспитывал ее в любви, ее никогда не обижали дома. Конечно, люди вырастают, всегда нужно платить, но некоторый опыт позволителен только однажды. — Взгляд у Дмитрия был отдаленным, в нем скрывалась трудно заметная пронзительность.
Сунан понимал, что Дмитрий говорил про прошлый брак Марии. Он не спасовал, а посмотрел собеседника в глаза и сказал:
— Брак моих родителей был прекрасным, и я стремлюсь к такому же. Но они рано покинули этот мир, в связи с этим в душе у меня остался пробел. Мария дает мне ощущение подобного счастья. Я хочу быть с ней, хочу, чтобы наш союз был похож на ваш.
Глава 1069 Жалеешь меня?
— Ох, господи, разве это не хорошая новость? Чего лицо состроил, словно тебя на эшафот тянут? — резко прервал его Стас, бросив на Дмитрия быстрый взгляд. Не так уж легко найти кого-то с такими же отличными характеристиками, как Сунан. А он сейчас, пойди, еще и спугнет его.
— Присаживайся, вот сюда, ага, — по Стасу было заметно, насколько он полон энтузиазма.
Сунан вежливо его отблагодарил.
— Что ты, не стоит благодарности. Кто знает, может, мы еще и семьей скоро станем. К чему такая чопорность между членами одной семьи, — еле заметно Стас дотронулся до Киры, прошептав. — Принеси воды нашему гостю.
— Сам налей, — Ответив ему равнодушным взглядом, женщина ни на сантиметр не сдвинулась.
— Да, я, я схожу. — В любом случае, он уже успел привыкнуть к такому отношению с ее стороны. Он бы скорее чувствовал себя неудобно, если бы она вдруг начала относится к нему с теплом и нежностью.
Налив два стакана воды, он вернулся и, заметив, что Сунан с Дмитрием все еще стоят, аки два столба, поставил воду на стол, спросив:
— Чего стоите? — но стоило только спросить, он, кажется, и сам понял причину. Обернувшись, он в упор посмотрел на Дмитрия, с улыбкой произнеся. — Просто согласись. ты ведь с Сунаном соседи как-никак. Каждый день сможешь свою дочурку видеть, что может быть лучше?
Дмитрий одарил его леденящим кровь взглядом, после чего Стас мгновенно заткнулся. Сев обратно на диван, он шепотом буркнул:
— Не умеешь ты хороших людей ценить!
На самом деле, Стас вел себя так воодушевленно просто потому, что не хотел, чтобы Дмитрий ошибся и упустил такого замечательно человека, как Сунан.
После того, как друг его оборвал, Дмитрий еще раз прокрутил в голове то, что собирался ранее сказать, но почувствовал, что делать этого лучше не стоит, поэтому просто махнул рукой, произнеся:
— Ладно, давайте сначала сядем.
— Пап, — Мария, решив взять на себя инициативу, села рядом с Дмитрием и взяла его за руку. — Значит, ты согласишься?
Светлана тоже перевела взгляд на мужа. Дмитрий мягко похлопал дочь по руке. Хоть ему и не хотелось с ней расставаться, но мужчина прекрасно понимал, что Маша уже выросла и теперь собиралась создать свою собственную семью. Он не мог вечно удерживать ее рядом с собой. Провести вот так жизнь в одиночестве — слишком тоскливо, для кого бы то ни было. Если она сможет найти свою любовь и счастливо прожить с этим человеком свой век, отец больше ничего и не желал.