— Пришли Стас и Юрий.
Дмитрий не смотрел на Захара Гордеевича, он лишь сказал Савелию:
— Отдай ему исходное видео. — сказав это, он встал и вышел из конференц-зала.
Захар Гордеевич обрадовался, что этот вопрос был решен. В последние несколько дней он не мог нормально есть, не мог спать и был истощен, а сейчас камень упал с его души.
— Кстати. — Захар Гордеевич уже не выглядел так заискивающе, как несколько минут назад. Но и не выглядел жестко, он лишь решил выразить свое недовольство. — Наши семьи не враждуют. Да, Аня совершила ошибку, но то, что сделал ты, было слишком. Ничто не вечно. Успех не вечен.
Дмитрий медленно повернулся, а его глазах не было никаких эмоций, его равнодушные и суровые черты лица выглядели прекрасно и пронзительно, заставляя других дрожать, проникая прямо в душу.
Он усмехнулся:
— Будущее покажет. — сказав это, он направился на выход.
В зале повисло молчание. Савелий положил носитель с видео на стол и посмотрел на Захара Гордеевича:
— Захар Гордеевич, все непостоянно. Никогда не знаешь, что произойдет завтра, и вы не знаете, сколько козырей у вашего соперника.
Захар Гордеевич нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
Савелий улыбнулся:
— Я просто думаю, что вы слишком резко выразились.
— Неужели, я ошибаюсь? — спросил Захар Гордеевич.
Разве это не Дмитрий давил на него?
— Нет. — Савелий закончил их разговор, указал на дверь и сказал. — Я вас провожу.
Лицо Захара Гордеевича помрачнело, он резко встал.
Савелий сделал вид, что не замечает его злости. Но подумал, что ничего удивительного не было в том, что компания Суворовых могла скатиться по наклонной. Оба его сына не разбирались в бизнесе, да и сам он был не намного лучше.
А в кабинете Дмитрия Статс вальяжно сел за директорский стол. Он начал вращать стоящий там глобус. Казалось, что ему было скучно, он нахмурился и крикнул Савелию в сторону выхода:
— Где Дима? Он что вдруг съел черепаху? Почему заставляет меня так долго его ждать…
Прежде чем он закончил говорить, дверь офиса открылась. Он так громко кричал, что Дмитрий должен был его услышать.
Стас спрыгнул со стола и сердито усмехнулся:
— Я ничего такого не сказал, ты ведь не слышал ничего плохого о себе, да?
Дмитрий презрительно посмотрел на него:
— Не можешь вести себя поприличней?
— Я и так достойно себя веду.
Юрий стоял в стороне и не осмеливался говорить. Он думал о том, что Стас изменил его отношение к адвокатам. Он никогда еще не встречал такого придурковатого юриста.
Стас принял серьезное выражение лица и специально сменил тему, чтобы помочь себе выйти из затруднительного положения:
— Что касается дела об аварии, я уже подготовил иск, когда можно будет его подавать?
Глаза Юрия расширились, он готов был услышать ответ Дмитрия.
Это дело было тем, что он всегда хотел сделать. Он мог получить объяснение смерти своего брата, а люди виноватые в этом, могли понести наказание. Его сердце сжалось.
Дмитрий сел за стол и спокойно сказал:
— Не будем торопиться.
После разговора с Захаром Гордеевичем, Дмитрий решил оставить это дело на потом, чтобы использовать против него.
Что?
— Почему не будем торопиться? Прошло шесть лет, чем дольше вы будете откладывать дело, тем труднее будет добиться наказания. Не говоря уже о том, что она тогда навредила и Светлане. — Юрий забеспокоился.
Не будем торопиться? Что это значило?
Стас и Дмитрий были друзьями. И поэтому он понимал, что если Дмитрий сказал не торопиться, это не значило, что они не будет ничего делать.
Он похлопал Юрия:
— Тебя так легко вывести. В суде тебя можно будет разозлить парой фраз. Это невыгодно для тебя.
Юрий вытянул шею:
— Я знаю, я просто…
— Не хочешь ждать. — сказал Стас и утешающие похлопал Юрия по плечу. — Дима отвечает за свои слова. Он не торопится. Это определенно не лучшее время для разоблачения. Он ждал шесть лет, разве мы не можем подождать несколько дней?
Юрий потерял дар речи и вынужден был признать, что Стас был прав. Он говорил, как настоящий адвокат.
— Но это дело…
— Не можешь мне поверить? — перебил его Стас.
— Нет. — повесил голову Юрий.
— Ладно, можешь идти. Я сообщу, когда соберемся продавать иск.
Одному ему не хватало сил, поэтому ему приходилось рассчитывать на них. Инициатива была в руках других, что Юрий мог сделать? Хотел он ждать, или нет, у него не было выбора.