Светлана открыла дверь в приемную.
— Тут спокойно, — обернувшись к Елизавете Родионовне сообщила она.
— Хорошо, — отозвалась та, заходя и присаживаясь на диван.
Светлана налила воды в стакан и поставила его перед ней, после чего села на диван напротив. Елизавете Родионовне казалось, что она красива, с какой стороны ни посмотри.
Светлана немного смутилась от ее взгляда, поэтому заговорила первой:
— Как Вы? У Вас не очень здоровый цвет лица.
— Немного простыла, — скрывая правду, сказала Елизавета Родионовна, опомнившись. Женщина подняла воду со стола и сделала глоток, развеивая свою неловкость от глубокого забытья. Отставив стакан, она продолжала: — Не поднимай с Димой тему того, о чем я сегодня пришла с тобой поговорить.
— Хорошо, это я смогу, — улыбнулась Светлана.
— Я тебе верю, — ей хотелось привести великое множество доводов, но она не знала с чего начать. Женщина вытащила из сумки деревянную коробку и подвинула ее Свете. — Это тебе.
— Я не могу это принять, — Светлане и не хотелось этого делать, поэтому она отодвинула коробку обратно.
В конце концов, они не так близкие. К тому же, учитывая ее положение, если Дмитрий узнает, что она контактировали с его мачехой, то скорее всего останется недоволен.
— Ты еще не посмотрела, а уже отказываешься? — Елизавета Родионовна взглянула на нее. — Боишься, что Дима разозлится, если узнает, верно?
Светлана поджала губы — собеседница не ошибалась. Только была и иная причина: они виделись во второй раз, и так сразу принимать подарки — дурной тон, ибо в своих взаимоотношениях женщины еще не дошли до знакомства в такой степени, да и не смогут дойти. Так или иначе, между ними стоял социальный статус.
— Я всегда считаюсь с его чувствами, — Светлана специально воспользовалась Дмитрием как предлогом. Но это было не только по данной причине: если бы Дмитрия и Елизавету Родионовну не связывали такие отношения — пасынок и мачеха, она не смогла бы оттолкнуть эту женщину. Она похожа на воду — мягкая, изящная, спокойная.
Елизавета Родионовна и печалилась, и радовалась. Горечь ее пробирала из-за того, что Светлана отказалась от ее доброжелательности, а радовалась заботе девушки о Дмитрия.
— Не думай о наших отношениях как об очень сложных. Ты это ты, я это я, ничего другого нет. Сегодня открылся твой бизнес, и я хотела выразить свои добрые пожелания. Боюсь, даже приятель не может прийти с пустыми руками, — она подвинула к ней коробку. — Открой посмотри.
— Но …
— Открой посмотри, — продолжила Елизавета Родионовна. Казалось, она не оступится от этой манеры, вынуждая согласиться, пока Светлана не примет подарок.
Последней оставалось только открыть коробку, в которой лежал бирюзовый яшмовый браслет. В нем не было ничего инородного, выглядел он качественно и, на первый взгляд, дорого.
— Такой ценный, — теперь Светлана тем более не могла согласиться взять его. — Я ни за что не смогу принять.
Что она имела в виду, даря ей такие дорогие вещи? Неужели хотела подкупить ее?
На сей счет Светлана тихонько размышляла про себя.
— Никаких «не могу принять», ты супруга Димы, конечно, можешь.
Светлана не знала, что ответить. Она не знала, кто они с ним друг другу: супруги? Любовники? Друзья? Да ничего из этого не описало бы их отношений.
Елизавета Родионовна достала браслет и хотела надеть его Свете на руку, но последняя поспешила отдернуть кисть, за которую ее, впрочем, схватили.
— Не отталкивай меня, — пристально посмотрев на нее, сказала Елизавета Родионовна.
Ее тембр напрягся до предела, словно она скрывала то, о чем нельзя сказать.
— Но… — оцепенела Светлана.
— Ты мне очень нравишься, — Елизавета Родионовна сильнее сжала ее руку. — Когда у меня будет возможность, я хочу рассказать тебе свою историю.
Светлана разглядела боль в ее глазах и перестала выдергивать руку. Женщина надела на нее браслет.
— Его мне подарила бабушка Димы, а сейчас я отдаю его тебе.
Бабушка Дмитрия? Но разве она третья по старшинству? Светлана запуталась.
— Сегодня ты, должно быть, очень занята, мне пора идти, — сказав это, женщина поднялась, и вместе с ней то же самое сделала Светлана.