— Хозяин не разрешает вам разговаривать не телефону, вы забыли?
Светлана подняла глаза на Варю:
— Да, он спас меня, но ты сама-то не считаешь, что, запрещая мне общаться с семьей, он переходит всякие границы?
Такое поведение действительно не поддавалось логике, но она верила, что Трифон Олегович поступает так, ибо на то есть причины:
— Ну, у него собственное мнение на этот счет. Не заморачивайтесь.
— Ты хоть понимаешь, как обеспокоены сейчас члены моей семьи, которые никак не могут со мной связаться? — Светлана продолжала пытаться убедить ее.
Варя, все еще держа телефон в руках, боялась, что Светлана попытается у нее его отобрать. Она признавала, что слова собеседницы не лишены здравого смысла, но не могла ослушаться слов своего хозяина.
— Варя…
— Все, прекратите. Я сопровожу вас в комнату, — дабы лишить Светлану доступа к телефону, Варя перенесла его на обеденный стол, после чего подскочила к ней. — Пошли, пожалуйста, хватит усложнять мне жизнь. Если вам так надо связаться с семьей, сами спросите его мнение. Если он согласится, я больше не буду вас останавливать.
Светлана ничего не знала об этом Трифоне. Более того, она была без понятия, с какой целью он запрещает ей пользоваться телефоном.
— Варя, долго ты здесь работаешь? — голос Светланы оставался спокойным. Она решила, что стоило хотя бы что-то вытянуть из нее про этого Трифона.
— Да, я всегда заботилась о нем, — собеседница была девушкой простой, поэтому без задней мысли ответила на вопрос.
— А где его родители, они за своего сына не беспокоятся? Ведь ему, все-таки, неудобно жить один. — девушка переживала, что Варя может что-нибудь заподозрить, поэтому добавила. — Чисто из интереса.
— Мать его я никогда не видела, а отца встречала. Вот только он уже не был, так что теперь Трифон Олегович остался один.
— Ясно. А чем он по жизни занимается? — Светлана специально притворялась несведущей в мирских делах, с деланным интересом разглядывая комнату. — Похоже, денег ему не занимать.
— Вы впервые в Перевозе, поэтому не знаешь, но у нас в городе все до единого знают Никитиных, — с заметной гордостью заговорила о них Варя. — Хотя Трифон Олегович и не может ходить, но человек он великий! Почти семьдесят процентов всего населения нашего города работает на его предприятии. Он в одиночку решил проблему с работой такой толпы!
Стоило ей заговорить об Трифоне, как глаза Вари засияли, выдавая, какие положительные эмоции она к нему испытывала.
Семьдесят процентов? И вправду немало.
— Какое население Перевоза? — следом спросила Светлана.
— Около восьми тысяч, но я не помню точно, — Варя помогла ей сесть. — Поосторожнее с ногой.
Светлана аккуратно подняла ногу и положила на кровать, не сводя глаз с Варей:
— А ты бывала еще где-нибудь? Например, в Белгороде? Далеко это отсюда?
— Не знаю, не бывала там. Скорее всего, не очень далеко.
Лежа на кровати, Светлана пришла к выводу, что Варя не врала ей. У этой девушки была вся душа нараспашку, поэтому она совсем не разбиралась в том, как скрывать свои мысли. Ее восхищение и любовь к Трифону Олеговичу были заметны с первого взгляда.
— Поспите. Если скучно станет, может, найти вам книги? — спросила Варя.
Светлана уже выспалась, поэтому сна не было ни в одном глазу.
— Хотите почитать биографии? Или вам больше нравятся романы? Или какие-нибудь другие жанры?
— Можешь принести мне карандаш и бумаги?
Чтение книг — просто один из способов убить время. Почему бы вместо этого не использовать его и заняться чем-то, что ей нравится.
— Зачем вам это? — Варя как будто что-то внезапно осознала. — вам нравится рисовать?
Светлана покачала головой:
— Я — модельер, мне это нужно, чтобы рисовать эскизы.
Варя широко распахнула глаза с благоговением глядя на нее:
— Вы модельер? Как круто.
Светлана почувствовала себя смущенной под ее воодушевленным пламенным взглядом. Она — всего лишь модельер с парочкой небольших достижений в этой сфере, но они были столь незначительны, что и упоминать не стоило.
— Секунду, сейчас все принесу, — Варя выглядела так воодушевленно, словно дизайнер одежды — это какой-то недосягаемого уровня великий человек.
Вскоре девочка вернулась с бумагой и карандашом, отдав их Светлане. Затем она предусмотрительно поставила невысокий столик для еды на кровать девушке, сказав весьма странную фразу: