— Мы сможем найти маму? — спросил Паша.
— Да, — в его голосе читалась уверенность.
Он точно ее найдет.
Вернулся Итон.
— Сейчас заедем заправиться. Было бы неплохо вывести детей подышать воздухом.
Тяжело постоянно сидеть в машине. Не хватает пространства. В конце концов, это всего лишь трейлер, пусть и оснащенный всем необходимым.
— Я выйду с тобой, — сказал Паша, вставая.
— Хорошо, — Итон протянул руку. — Я поведу.
Мальчик послушно ухватился за руку.
— Присмотри за ним, — Дмитрий передал Пашу под ответственность Итона.
На заправке было не протолкнуться, царил настоящий хаос.
— Хорошо, — Итон окинул мужчину взглядом, подивившись, как резко тот превратился из отца в маму-квочку.
Как будто взрослый мужик не способен уследить за ребенком. Но Итон промолчал, зная, что Дмитрий просто заботится о сыне.
— Мы поищем место для отдыха.
Итон с Пашей вылезли из машины, а Дмитрий прошел в конец трейлера и заключил дочь в свои объятья. Девочка еще спала, на ее щеках проступал румянец. Но стоило мужчине приобнять Машу, как она проснулась. Окинув Дмитрия затуманенным взглядом, девочка мягко произнесла:
— Папа.
От таких слов на сердце у Дмитрия потеплело. Он поцеловал дочь в лоб и сказать:
— Давай выйдем, проветримся.
Девочка тут же оживилась, согнав с себя остатки сна.
— А магазин здесь есть?
— Есть, — Дмитрий легонько ущипнул дочь за нос.
Она рассмеялась. Дмитрий хотел помочь ей расчесать спутавшиеся волосы, но стоило ему начать, как послышалось Машино: «Больно». Раньше мужчина никогда таким не занимался. Он одернул руку и положил расческу.
— Прости. Папа раньше никого не причесывал.
Маша посмотрела в зеркало: на голове все еще был беспорядок. Но ей очень не хотелось, чтобы папа снова брался за расческу.
— Теперь я стала уродиной?
Дмитрий замешкался.
— Конечно нет! Моя дочка самая красивая на свете! — он прижал девочку к себе. — Обойдемся без расчески.
Маша забралась отцу на плечи и заявила:
— Хочу есть.
Взглянув на дочь, Дмитрий вспомнил, как Паша называл ее легкомысленной обжорой. Пожалуй, так оно и есть. Но мужчине это нравилось. Он повидал слишком много притворных улыбок и взаимных козней. Появление такого живого, искреннего ребенка скрасило его серую бесстрастную жизнь.
— Папа, там-там! — пальчик Маши указывал на магазинчик неподалеку.
— Вижу, — терпеливо ответил Дмитрий.
Он был не в силах противиться ее воле, и ему это нравилось. На входе в магазин Маша потребовала ее отпустить, чтобы она сама могла выбрать понравившееся.
Цены в магазине были малоприятные, и людей было немного, так что Дмитрий отпустил дочь, и она принялась скакать вокруг.
— Тише, — слегка нахмурившись, мужчина быстрыми шажками следовал за дочерью.
— Хочу это, — девочка достала с полки плитку шоколада и прижала к груди. — И чипсы! А еще это и вот это… — у одной из высоких полок она крикнула: — Папа, не достаю!
На полке лежало одно из желанных лакомств, но Маше не хватало роста до него добраться. Дмитрий, стоявший рядом, с легкостью дотянулся до закуски.
— Я понесу.
— Не надо, — девочка покачала головой. Похоже, нести самой ей казалось надежнее.
— Это мы не возьмем. Слишком дорого, — сказала мать сыну. Они стояли напротив.
Взгляд мальчика был прикован к пачке сока — очень уж хотелось — но настаивать он не стал. Мать протянула ему минеральную воду.
— Лучше возьми это, — сказала она и пошла на кассу.
Мария посмотрела на свои вещи, а потом перевела взгляд на маму с мальчиком.
— Папа, а я не много набрала? Не слишком ли дорого получается? — обратилась она к Дмитрию.
Мужчина опустился на колени и погладил девочку по голове.
— Нет, — нежно произнес он. — Папа хорошо зарабатывает, ты можешь получить все, что захочет.
— Я люблю тебя, — Маша приблизилась к отцу и поцеловала его в щеку. — А можно еще сок?
Дмитрий коснулся лица, еще не до конца придя в себя после поцелуя. На щеке осталась слюна, но вытирать ее не хотелось. Это ощущалось наивысшим проявлением любви. Черты лица мужчины разгладились, он поднялся и достал сок.
Схватив его, девочка подбежала к кассе и протянула мальчику:
— Дарю.
— Мы не покупали его, — мать мальчика смутилась.
— Мой папа оплатит, — Мария настойчиво протягивала мальчику сок, смотря на него своими большими блестящими глазами.
Ребенок был худым и носил незамысловатую черную толстовку в полоску, не новую, но чистую. Он смотрел на Машу, но сок не принимал. Пусть девочка и выглядела неопрятно, но определенно была из богатой семьи. По ее простодушному взгляду можно было понять, что о ней хорошо заботятся. Только у того, кто не познал тягот жизни и людскую жестокость, мог быть такой ясный взгляд.