— Я согласна.
Собеседник на мгновение замер, затем произнеся:
— Сначала разберись со своими делами и приходи, — сказав свое последнее слово, он ушел в комнату к себе. Дверь закрылась, изолируя его от незваных гостей.
Трифон подкатил свое кресло:
— Ну, характер у Мастера такой, ничего не поделаешь. В прошлый раз, когда попросил сшить для меня кое-что, пришлось приложить титанические усилия, чтобы убедить его.
— Спасибо за ваш труд, Трифон Олегович, — Дмитрий, держа на руках дочь, встал и одарил мужчину почти невесомым взглядом. — Зато, интересно, что вы задумали в этом?
На лице Трифона была уже ставшая привычной улыбочка:
— Дмитрий Ильич, что вы имеете в виду? Я просто познакомил Свету со специалистом по шелку, чего и она хотела. Разве это какой-нибудь замысел?
Дмитрий холодно фыркнул, ответив уже достаточно грозным тоном:
— Еще никто из тех, кто пытался подкопать под меня, не выходил сухим из воды. Думаю, вы и сами осознаете истинную цель сегодняшней поездки сюда, — договорив, он взял жену за руку и вышел из хижины.
Светлана послушно следовала за ним, поскольку и у нее еще было, что ему сказать.
Остановившись на предмостье у ручья, Светлана спросила первой:
— Злишься?
Голос Дмитрия отдавал прохладой:
— Если тебе нужны деньги, я могу тебе их дать…
— Твои деньги — твои. Насколько бы много их не было, ничего из этого не принадлежит мне, — оборвала его Света. Она говорила очень уверенно, уже предполагая, что собирался следом сказать Дмитрий. — Ты случаем не собирался сказать, что сможешь меня обеспечить и что мне вообще не нужно беспокоиться о таких вещах, как деньги?
Дмитрий пристально посмотрел на нее. Именно это он и собирался сказать. Что бы она не захотела, он готов был немедленно ей это дать. Деньги, статус, положение в обществе.
— У меня тоже есть мечты. Я жила и без тебя. И даже после того, как ты появился в моей жизни, я не собираюсь из-за этого терять себя. Я не хочу превращаться в другого человека. Если честно, мне не нравится, когда ты постоянно мне что-то даешь. Я боюсь, что все это — сон, иллюзия, которые рассеются, как только я проснусь в реальности.
Светлана отвернулась и посмотрела на живые огороды рядом с домами. Мысли ее стремились прочь:
— Я жила в нищете, я жила с позором, на собственной шкуре испытала беспомощность и бессилие…
Если бы у нее были возможности, больной Артем бы не покинул ее и маму вот так. Она боялась, что этот кошмар повторится, а она будет все такой же бесполезной.
Дмитрий сцепил зубы:
— Но ты же заметила, что у этого мужика и Трифона свои цели?
Глава 204 Кто его сестра?
— Заметила, — Светлана давно обо всем догадалась. С того момента, как этот шелк предстали перед ней, она знала, что Трифон специально все подстроил. Ей просто было любопытно, что же он задумал. — Слушай, он спас меня из-за этого браслета. Как думаешь, какое отношение он имеет к Елизавете Родионовне?
Светлана обернулась посмотреть на Дмитрия, зная, что он испытывал к этой женщине исключительно антипатию и тем более ему не нравилось, когда кто-то заводил о ней разговор. Но интуиция подсказывала, что и Трифон, и этот старик со своим шелком — все они так или иначе были связаны с Елизаветой Родионовной, ибо от нее не укрылось, что старик незаметно поглядывал на браслет на ее руке.
— Да что это за браслет-то в конце концов?
У Дмитрия не было ответа на этот вопрос. Как мужчина, он подобные вещи не носил, и в семье эту тему тоже никто не поднимал, поэтому он был без понятия, действительно ли есть какой-то особый браслет, передаваемый в их семье по наследству.
— То есть, ты решительно собираешься остаться и разбираться во всем этом? — для вопроса интонация была уж слишком утвердительной. Ох уж эта женщина! Дмитрий прикрыл глаза, подавляя вихрь эмоций внутри и терпеливо обратившись к собеседнице. — Ты даже не знаешь, какую цель они преследуют. И все равно готова тут остаться? Ты вообще задумывалась, что будет с Пашей и Машей, если с тобой что-то случится?
Света осознала, что и в самом деле не учла эту вероятность. Она признавала, что поступает необдуманно, но в то же время хотела окончательно прояснить сомнения в своей голове. Да и не считала она Елизавету Родионовну за плохого человека.
— Ну, ты же меня защитишь, — она взяла его за руку, приблизившись и даже слегка облокотившись на него. Из-за такой внезапной инициативности со стороны жены Дмитрий на мгновение напрягся, вскоре, однако, вернув самообладание.
Она назвала ему причину, с которой он не мог не согласиться. Эта женщина была слишком упертой, поэтому у него оказывались связаны руки каждый раз, когда дело касалось ее. Он не мог ругаться на нее, руку поднять, сказать что-то наперекор, только смириться и следовать за.