— Он здесь.
Дальше по уже протоптанному пути идти было легче: ушедшие за ягодами оставили за собой узкую слякотную тропинку. Вместе с телохранителем Стас и Светлана дошли до кустов калины. Светлана разглядела силуэты дочери и Дмитрия у одного из них. Маша ела ягоду так, что на уголках ее рта оставался сок, который вытирал Дмитрий.
Когда-то Светлана считала Дмитрия счастливчиком: у него были мать и отец; жили они в достатке; когда он родился, все вертелись вокруг него. Все изменилось, когда она узнала, что Елизавета Родионовна — его родная мать, и девушка вдруг воспылала к нему сочувствием и сожалением.
— Мамуля! — воскликнула от радости Маша, когда увидела Светлану. — Ты пришла за мной?
Дмитрий обернулся, и перед его взором предстала изящная женщина, притягательность которой ничуть не умалялась даже в таком темном лесу. Время еще не настало, как же она смогла выйти? Светлана сошла вниз. Сорняки у калины почти все сорвали, и пробираться к кустам ягоды было еще легче, чем по тропе, которой они шли ранее. Светлана уже хотела погладить по голове свою дочь, но, посмотрев на свои измазанную в грязи руку, одернула ее.
— Да, милая, я же так соскучилась по своей дочурке, что отпросилась проведать тебя.
— Ты поранилась?
Дмитрий заметил кровяной след у Светланы на руке, которую она хотела протянуть к Маше. Та посмотрела на рану.
— Ничего. Просто царапина.
— Пойдем.
Дмитрий взял Светлану за руку, держа на другой руке Машу.
— Мама, мамуль! — Паша побежал к матери с горстью ягоды в руке.
— Аккуратней, не упади, — сказала ему Светлана.
— Я смотрю под ноги.
Паша подбежал к ней и повертел перед ней калиной.
— Мамуль, на, попробуй. Сладкая.
В это время года горечь калины исчезала, и ягода обретала сладкий вкус. Светлана улыбнулась.
— Вернемся и попробую. А сейчас пойдем.
Она уже потратила так много времени и боялась, что Елизавета Родионовна будет вся вне себя от ожидания.
Паша покивал головой и спросил:
— Мама, а ты ведь теперь всегда со мной будешь?
Светлана бросила взгляд на Дмитрия, затем сказала Паше:
— У мамы еще есть дела. Когда все закончится, мы сможем вернуться. А еще я могу взять вас с собой.
— Правда? — Паша от счастья обнял ногу матери.
— Мамуль, а мне тоже можно с тобой? — спросила Маша, хлопая глазками.
— Конечно.
Глаза Марии засверкали от счастья.
— А я? — спросил Дмитрий и чуть крепче сжал руку жены. Детей она может взять, а его?
Светлана не решалась ответить на его пристальный взгляд и лишь робко ускользнула от него.
— Мастер разрешает взять с собой только двоих. Так что… поэтому…
— Поэтому мне нельзя?
Глаза Дмитрия чуть поникли. По ее покрасневшим щекам и неуверенному взгляду он видел, что Светлана что-то не договаривает, но не стал давить на нее.
— Пойдем, — помрачневшим тоном позвал он.
Телохранители расчищали дорогу, поэтому путь назад не занял много времени и все благополучно вышли из леса.
Дмитрий передал дочь Кире, и вернулся в комнату, ведя за руку Светлану.
Раньше она едва ли с таким упоением слушала бы Дмитрия. Но сейчас она не хотела ему отказывать. Она захотела прижать его к себе. Она захотела — она прижала. Светлана обхватила руками талию Дмитрия.
От такой внезапной решительности тот остолбенел. Где жена научилась такому? И почему вдруг так изменилась? И все же он наслаждался этим. Он стал целовать ее лоб, медленно спускаясь к уголку глаза. Он прошептал:
— Скучала по мне?
Его грудь крепкая и теплая.
Светлана не была с ним полностью честна. Но сейчас она хотела раскрыться ему, попробовать любить его, принять его. Она чуть слышно прошептала:
— Да.
Все же он отец ее детей.
Дмитрий чувствовал, что Светлана изменилась. Раньше, как бы они ни были близки, она всегда сохраняла в себе толику независимости от него. Нынешняя Светлана нравилась ему больше. Но его одолевало беспокойство: что заставило ее так перемениться за несколько дней? Из-за чего она изменилась? Или из-за кого?
Светлана подняла голову, встала на носки и поднесла свои губы к его, слегка касаясь их. Дмитрий не успел насладиться вкусом ее поцелуя, как она отстранилась от него.
Ластясь, она спросила:
— Я хочу взять Машу и Пашу с собой на несколько дней. Ты же не откажешь мне?
Дмитрий порывался ответить: «Могу ли я отказать?». Конечно же нет.
Стоя лицом к лицу с женщиной, что нуждается в его защите, Дмитрий чувствовал, как сердце его горит и яростно бьется в груди. Ему хотелось с силой прижать ее к себе, слиться с ней воедино.