— Пап, куда ты ходил? — ластясь, спросила Маша, прижимаясь к его шее.
По делам, — Дмитрий ущипнул ее за маленький носик.
Девочка повисла на его плече, зарываясь лицом в его грудь, печально заявляя:
— А я-то думала, что ты с мамой на свидание ходил. Можешь в следующий раз меня взять с собой? Мне скучно каждый день сидеть в четырех стенах. Когда мы сможем вернуться домой?
— Подожди еще немного, — Дмитрий погладил ее по спине.
Как только разрешится проблема с Максимом, они смогут возвратиться. Только бабушку сейчас госпитализировали, и неизвестно, как она, так что пока они никак не могут уехать.
— Пап, а ты тогда можешь бывать со мной почаще? — надула губы Маша. — Я по бабушке Вике скучаю.
— Впредь буду проводить время с тобой, — сказал Дмитрий и поцеловал дочь в лоб.
Девочка так сильно обрадовалась, что поцеловала его в щеку, оставляя на слюну на коже. От этого на лице мужчины наконец появилась едва заметная улыбка.
В больнице.
Пожилая женщина доставили в смотровую, Стас же тем временем не находил себе места, расхаживая взад и вперед по коридору. У Киры из-за него даже в глазах зарябило. Понятное дело, что он волнуется, но и его метания человеку не помогут.
— Не переживай, — подошла она к нему, крепко сжимая его ладонь. — С бабушкой все будет в порядке.
— Суворов Максим, этот ублюдок, — оскалился Стас, — я его убью…
Кира мигом прикрыла ему рот: тут везде люди, непонятно, что они подумают о нем, если услышат это: мол, из бандитской группировки еще какой.
— Тихо. Я знаю, что ты злишься…
— А разве я могу не злиться? — воскликнул Стас, чуть ли не рыча и вместе с тем понимая, что действует импульсивно — нельзя кричать на девушку. — Прости, я очень волнуюсь, — опустившись на скамейку, он закрыл лицо руками. — Она мой единственный родной человек, и очень важна мне.
— Я понимаю, — Кира подошла и обняла его.
Мужчина крепко обнял ее в ответ, зарываясь лицом в ее живот. В таком положении они и пребывали — она стояла, а он сидел, — когда низким тоном с легкой дрожью в голосе Стас произнес:
— Мои родители рано умерли, и именно она меня вырастила, это моя вина…
— Нет, — Кира погладила его по голове, — никто не мог этого предугадать, это несчастный случай.
Стас продолжал молча обнимать ее. Все вокруг постепенно успокаивалось.
Вскоре дверь смотровой отворилась, и вышла медсестра с формуляром в руках.
— Есть родные пациентки?
Стас поднялся со скамьи и быстро подошел к ней — Кира последовала за ним, переживая, что новости окажутся нехорошими. Супруги крепко держали друг друга за руки.
— Что с моей бабушкой?
Глава 279 Несдержанная мать
Стас сильно сжал руки, задавая вопрос и волнуясь, что услышит дурную новость. У Киры даже рука немного заболела от его хватки, но она и не пискнула, зная, как он нервничает.
— Дела обстоят следующим образом: пациентка в больших летах, от испытанного шока она потеряла сознание, но угрозы жизни нет. С имеющимися на теле ссадинами мы уже разобрались, никакого серьезного ущерба ей не нанесли.
Стас от потрясения совсем растерялся и даже не знал, как выразить свои чувства. Мужчина сжал щеки Киры в руках, из всех сил целуя ее в губы и смеясь.
— Слава Богу, бабушка в порядке!
Светлана еще не видела его таким — словно не повзрослевшим мальчиком.
— Не спешите радоваться. Пациентка в возрасте, ей нужно избегать эмоциональных потрясений, — холодно прервала их медсестра.
Стас только теперь понял, что потерял всякое чувство такта, поэтому легко прокашлялся, серьезным тоном выражая согласие.
Медсестра подняла на него глаза и все с тем же холодком продолжила:
— Ей больше нельзя волноваться. Если с ней подобное случится еще раз, вряд ли она придет в себя. Хорошо заботьтесь о ней, раз вы ее дети.
— Я понял, — Стас активно закивал головой.
— Подождите здесь, пациентку скоро вывезут, — договорив, медсестра развернулась и ушла.
На сей раз Стас был куда спокойнее, стоя у дверей. Вскоре бабушку вывезли из смотровой комнаты. Она находилась в сознании и протянула руки внуку, когда увидела его. Сгорбившись, Стас взял ее за руку, прикасаясь к ее лбу. Оказавшись ближе, он заметил след от ладони на ее лице. По дороге в больницу он волновался слишком сильно, чтобы заметить его.
Лицо его внезапно помрачнело: Максим — скотина! Теперь понятно, почему медсестра вела себя так холодно: должно быть, подумала, что это он с ней так жестоко обращался.
— Все хорошо, — он поцеловал тыльную сторону ладони бабушки. — Я тут.