— Ну, что тогда не выходите из машины? — внезапно прервал их Стас.
Двое телохранителей вышли из машины, а Стас сел внутрь, мимоходом приказав им:
— Ешьте быстрее.
— Хорошо, — ответили двое.
Глядя на удаляющихся телохранителей, Стас закрыл дверь машины, а затем сел и посмотрел на связанного Максима. Он злобно улыбнулся, пошевелил запястьями и сказал:
— Ну, вот мы и снова встретились.
Максим уставился на него, не способный пошевелиться. Его руки и ноги были связаны, чтобы он не сбежал и не убил себя. Даже во рту у него был кляп, лишавший его возможности откусить себе язык, и тем самым покончить с собой. Итон говорил, что если он хочет умереть, сначала ему нужно вернуться в Белгород и дождаться приговора суда. А если к тому времени он не захочет смерти, то Итон устроит ему «веселую» жизнь, что мало не покажется.
— Не можешь пошевелиться? — намеренно спросил Стас с улыбкой на лице.
Максим понимал, что сейчас он даже не сможет умереть, и теперь его судьба была в чужих руках. Он просто закрыл глаза, чтобы не смотреть на приходящего.
Холодно усмехнувшись, Стас вынул свой телефон и нажал на кнопку камеры. — Скажи, если я сделаю пару твоих фотографий, а потом распечатаю их на больших баннерах и повешу у дверей вашей компании и дома, будет очень весело?
Максим вдруг открыл глаза и смертельно уставился на него. Если бы он сейчас мог пошевелиться, он сразился бы со Стасом не на жизнь, а на смерть. Он был готов умереть, чтобы защитить репутацию Суворовых.
— Ха-ха, — Стас наклонился и свысока посмотрел на него. — Ты что, боишься? А когда ты угрожал мне жизнью бабушки, ты не думал, что тоже можешь оказаться в такой ситуации? Ну, говори!
Руки Максима сжались в кулаки, уголки глаз дернулись, и стало очевидно, что он пришел в ярость.
Стас сжал его лицо в руке, сделал пару фотографий и, прищелкнув языков, произнес:
— От чего твое лицо такое шершавое, как задница у собаки?
Черты лица Максима исказились в гневе. Стас обрадовался, когда ему удалось разозлить его.
Он наклонился еще ниже и прокричал:
— Ты бил мою бабушку?
Бац! От удара в машине затряслись стекла. Лицо Максима мгновенно опухло, а из уголка его рта текла тонкая струйка крови. Стас затряс онемевшей от удара рукой.
— Черт, бить тебя голыми руками — себе дороже! Такие люди, как ты, не заслуживают и этого!
От злости и ярости все тело Максима дергалось и извивалось.
— Тебе нравится, когда твоей жизнью распоряжаются другие? — спросил Стас, схватив его за красное опухшее лицо. От боли Максим издал шипящий звук.
Внезапно в окно постучались. Стас обернулся, но из-за тонировки на окне, ему было сложно разглядеть, кто был снаружи, так же как и тем, кто был снаружи, было не видно того, что происходило внутри. Протянув руку, он открыл окно и увидел Итона, прислонившегося к машине.
— Закончил? А теперь иди поешь.
Когда Стас сказал, что хочет сходить и что-нибудь купить, Итон сразу понял, что это просто предлог. Он знал, что Стас намерен сделать, но не стал останавливать его. Ведь он понимал чувства друга, и также понимал, что если не дать ему выпустить пар, он будет думать об этом постоянно.
Стас толкнул дверцу и вышел из машины. Он закашлял, чтобы скрыть смущение и спросил:
— Ты поел?
— Поел, — ответил Итон, сжав губы. — но и боялся, что ты убьешь его, мне было бы нелегко докладывать об этом по приезде в город.
Он смог уехать так надолго лишь под предлогом поисков Максима. А если бы он вернулся без него, то он непременно был бы наказан.
— Он не умрет, — холодно фыркнул Стас и быстро удалился. Перед тем, как войти в столовую, он купил несколько апельсинов во фруктовом ларьке.
Когда он вошел внутрь, Паша застыл на месте. Разве он не просил его купить мандарины? Причем целый ящик. Зачем он купил апельсины? Их ведь неудобно чистить!
— Свежие, — улыбнулся Стас.
— Вы будете чистить? — заморгал глазками Паша. Апельсины хоть и вкусные, но кожура у них толще, и чистить их сложнее, чем мандарины.
Стас выплеснул весь свой гнев на Максима и был в хорошем настроении.
— Ладно, я почищу. Эй! А где твой папа? — он взял в руки апельсин и сел за стол.
— Пошел искать маму.
Светлана отвела Машу в туалет, но они так и не появились в столовой. Тогда Дмитрий пошел на их поиски.
Почему-то в женские туалеты всегда образуется очередь.
Выйдя из машины, Дмитрий сильно нахмурился, ведь он не привык к такому большому скоплению людей. Он остановился через дорогу и ждал, пока жена с дочкой не вышли из туалета. Заметив его, Маша отпустила руку Светы и закричала: «Папочка…».