— Да, иди.
Возможно, из-за того, что слышала о нем от Елизаветы Родионовны и поэтому пошла на поводу у любопытства, но стоило только мужчине отложить газету, Светлана обратила к нему взгляд. Поскольку в доме было тепло благодаря отоплению, на нем был только легкий свитер и брюки. Хотя на висках виднелись седые волосы, внешне он казался примерно одного возраста с Ильей Никитичем. Вот только впечатление о нем складывалось совершенно иное: вероятно, из-за своего военного прошлого, на лице у него как будто полностью отсутствовало какое-либо проявление эмоций. Он выглядел сурово, в то время как Илья Никитич казался более добродушным.
Светлана про себя подумала, что между Ильей Никитичем и Елизаветой Родионовной точно что-то есть, иначе как бы он смог остепениться вместе с женщиной, которую даже не любит?
В этот момент Фадей поднял глаза на Светлану. Она сегодня специально не наряжалась, а на лице не было макияжа, но ее от природы чистой и красивой внешности было достаточно, чтобы оставить о себе приятное впечатление. Длинные черные волосы были собраны в хвост, открывая взору четкие черты лица, ясные глаза, высокий прямой нос и алые губы. Не сказать, чтобы в ее внешности было что-то выдающееся, но отдельные детали отлично гармонировали, поэтому при первом взгляде на нее нельзя было не поразиться простой, но бесспорной красоте.
Глаза Фадея на мгновение блеснули, словно перед ним стояла не девушка, а божество. И только голос Дмитрия привел его в себя, после чего мужчина подозвал к себе детей:
— Подойдите-ка поближе.
Павел тут же смело приблизился, не ощущая ни капли стеснения, похоже совершенно не боясь жесткого образа Фадея. Военный, даже когда давал слабину и становился мягче в общении с другими, все равно с ним было сложнее сблизиться, чем с обычными людьми. Поэтому Маша, которая в отличие от брата была робкой, не решалась сделать шаг к нему навстречу. Дмитрий мягко потрепал ее по волосам:
— Иди.
Его низкий спокойный голос, похоже, вселил в малышку чувство защищенности, поэтому она набралась храбрости и подошла.
Фадей Никонович разглядывал детей, то слева, справа, в итоге довольно кивнув:
— Хорошо, хорошо, отлично, — непрерывно повторял он, похоже, пребывая в отличном расположении духа.
— Холодно на улице? — спросил он, и в этот раз голос его звучал значительно теплее.
— Нормально. Мы в машине ехали, там не так уж холодно, — ответил Павел.
Мужчина вдруг громко рассмеялся. Обычно, дети его боятся, потому что он редко когда улыбается и кажется окружающим чересчур резким. Положив свою широкую ладонь на плечо мальчика, он слегка погладил его, одобрительно кивнув:
— У мальчишки отличная мускулатура, — затем он перевел взгляд на Паши, спросив. — Как насчет того, чтобы пойти в солдаты?
И в этот момент, очень кстати, к ним вышла Галина Петровна с горячим кофе, от которого веял приятный ароматный пар. Женщина бросила на мужа быстрый взгляд:
— Да что ж такое, прекрати уже каждого встречного и поперечного в армию за собой тянуть. Кто сына войсками своими напугал, что он от нас сбежал? — поставив чашки на стол, она обратилась к гостям. — Ну же, садитесь, будьте как дома. К чему эти формальности.
Это, в основном, было сказано Светлане, на что девушка ответила вежливой улыбкой. Дмитрий взял ее за руку и посадил следом за собой:
— Она младше меня, — таким образом он хотел сказать, что, если вдруг она сделает что-то не так, пусть простят ей ошибки по молодости и неопытности.
Галина Петровна замерла, только потом поняв, что он имел в виду, улыбнувшись:
— Да, она выглядит совсем юной, — словно только что выпустилась из университета.
— Ты не переживай, Фадей просто человек такой. Диму он тоже в свое время на пару дней забрал с собой в казармы, но поскольку он — единственный наследник в семье. Пришлось от идеи с армией отказаться, ибо в будущем к нему должен был перейти бизнес. Только поэтому он остался тут, — женщина мягко взяла Светлану за руку, пытаясь сказать ей, чтобы не принимала близко к сердцу слова и действия ее мужа.
Фадей фыркнул:
— А что плохого в том, чтобы в солдаты пойти? Да вы бы знали, как себя показал тогда Дима! Если бы остался там, у него бы достижения уже побольше моих были! Ах, как жалко-то.
Из-за того, что Дмитрий был единственный наследником Гусевых, как бы Фадей не настаивал на своем, это все-таки был ребенок его младшей сестры, к тому же называли его Гусевым, а не Ласман. Но он до самого конца считал это огромной растратой.
Теперь же, когда у Дмитрия появились собственные дети, мужчину вновь посетила та же мысль. Но Галина Петровна, которая, как жена, знала его, как свои пять пальцев, тут же остановила мужчину: