Она забудет про Шармез и про выставку. Но не сейчас, а когда придет подходящее время. Если она бросит все и пойдет заниматься этим делом сейчас, Дмитрий окажется между молотом и наковальней. Благо, времени еще много.
Поцелуи Дмитрия переместились к уху Светлану. Хриплым голосом он сказал:
— Ты все-таки отказываешься говорить.
Светлану бросило в пот, душа ее вся трепыхалась и дрожала, но она стояла на своем.
В три часа позвонил Савелий. Все было улажено, и Дмитрий мог идти. Светлана встала у двери, тщательно и сосредоточенно поправила Дмитрию воротник и завязала ему галстук. Он же держал ее за талию.
— А что, если я не хочу идти?
Светлана, призадумавшись, ответила:
— Если не боишься разочаровать сотрудников, тогда не иди.
Компания открывала новый филиал. Одних только руководителей насчитывалось пару сотен. Многие не видели Дмитрия уже год. Не могло идти и речи о том, чтобы он не появился на собрании.
Дмитрий сжал подбородок Светланы и стал проводить пальцами по ее губам.
— Будешь меня ждать?
Светлана кивнула.
— Постараюсь вернуться как можно раньше.
Дмитрий принялся осыпать губы Светланы короткими мягкими поцелуями, будто клевал ее словно птица. Но с каждым разом страсть овладевала им и, держа женщину в руках, Дмитрий целовал ее все сильнее и глубже.
Звук открывающейся двери. Светлана спешно оттолкнула Дмитрия. Тот послушно отпустил ее. Вошли Илья Никитич и Елизавета Родионовна. Глядя на одетого Дмитрия, отец спросил:
— Ты уходишь?
— В компанию, — лаконично ответил Дмитрий.
Отец не стал ему что-либо говорить. Все-таки он уже давно отошел от дел компании. Дмитрий вполне уже способен управляться со всем без его наставлений.
Светлана подала мужу его серое кашемировое пальто, которое подчеркивало его достоинство и выделало на фоне других. Женщина проводила Дмитрия до двери.
На улице было холодно, и Дмитрий сказал жене возвращаться в дом. Затем он сел в машину и поехал. Проводив взглядом автомобиль Дмитрия, Светлана вернулась в дом.
— Вы ходили к Ласманам? — спросила стоявшая за ее спиной Елизавета Родионовна, когда та развернулась.
— Да, — ответила без обиняков Светлана.
— Он не доставлял тебе хлопот?
— Нет. Он не знает, что это я. Дима скрыл это от него. Думаю, в ближайшее время он не узнает.
Не узнает — значит не будет действовать. Если бы он узнал, то, думала Светлана, Фадей Никонович вряд ли был с ней так суров, как раньше, учитывая то, что она жена Дмитрия. Она поняла, что Дмитрий имел для него большое значение. Что же до фамилии детей, Фадея Никоновича заботило не то, что они не носили фамилию Гусевых, а то, что они не носили фамилию именно Дмитрия. С тех пор как Илья Никитич взял в жены Елизавету Родионовну, он не питал к Гусеву больших чувств.
Елизавета Родионовна вздохнула с облегчением.
— Тогда хорошо.
Больше всего она боялась доставить Светлане хлопот. Елизавета Родионовна жестом пригласила ее сесть на диван. Затем она повелела слуге налить две чашки чая.
— Сегодня мы были на могиле Анфисы. Я хотела позвать тебя с нами, но тебе за детьми нужно следить, поэтому не стала.
Как бы то ни было, Анфиса выхаживала шестилетнего Диму вместо нее. Фадей был с ней чересчур строг, но и извиняться перед Анфисой было не за что. Все-таки она пошла на это сама.
Елизавета Родионовна отпила из чашки и спросила:
— Что ты хочешь на ужин? Я приготовлю.
— Что угодно, — ответила Светлана. Аппетита у нее не было.
— Вот и хорошо. Посмотрю, что у нас есть, — посмеялась Елизавета Родионовна, потом заметила: — Ты выглядишь уставшей. Сходи отдохни.
Светлана действительно чувствовала себя уставшей. До вечера еще было время, и Светлана ответила:
— Хорошо, пойду вздремну немного.
— Иди.
Светлана упала на кровать. И сон ее был глубоким: солнце ушло в закат — а она все не просыпалась. И только стук в дверь разбудил ее.
— Мамуль, ужин, — позвал Паша.
Светлана встала с кровати, умылась и спустилась вниз. За столом были все, кроме Дмитрия. Она хотела лишь вздремнуть на часок, чтобы потом помочь с готовкой Елизавете Родионовне. А в итоге бессовестно проспала весь вечер.
— Почему не разбудили меня?
— Я и сама справлюсь. Вас дома сколько не было. Только сейчас вернулись. Устаете небось. Отдыхать вам надо.
Елизавета Родионовна подала Светлане тарелку с супом.
— Зимой нужно горячее есть.
Светлана притянула тарелку к себе и глубоко вдохнула запах горячего супа.
— Спасибо, мама.
Елизавета Родионовна охнула от удивления. Сын никогда не называл ее ни «мама», но его жена так сделала, от того на душе ее стало тепло.