— Да, дурак я, дурак.
Светлана заснула сном еще более глубоким, чем вечером. Когда она проснулась, Дмитрия уже не оказалось рядом. Она поднялась и взяла со стола телефон. Экран показывал час дня. Глаза Светланы округлились: она что, проспала весь полдень? Здесь же не собственный дом, а место Елизаветы Родионовны и Ильи Никитича. Что они подумают о ней, раз она так подолгу спит? Ленивая невестка?
Светлана стремительно одернула шторы и встала с кровати. То ли она поднялась так резко, то ли это из-за «истязаний» со стороны Дмитрия, но ноги ее чувствовались ватными; казалось, она вот-вот свалится с них. Не упасть ей, к счастью, помогла тумбочка при кровати, на которую она оперлась. Светлана помялась на месте и, ощутив прилив новых сил в ногах, поплелась в ванную за утренним туалетом. Зеркало предательски выдало все отпечатки рук Дмитрия на ее теле. Светлана нахмурилась: и как ей теперь на людях показаться?
В сердцах она прокляла Дмитрия всеми возможными выражениями. После ванной она переоделась в черный свитер с высоким воротником и клетчатую юбку и пошла вниз.
Елизаветы Родионовны и Ильи Никитича не было в гостиной, и Светлана вздохнула с облегчением. Будь они здесь, она провалилась бы сквозь землю от стыда.
— Проснулась?
Сегодня канун Нового года, и никого в дом Дмитрия не было. Екатерина Алексеевна тоже сюда пришла, чтобы вместе праздновать Новый год. Екатерина помахала Светлане рукой, приветствуя ее. Та поправила плохо лежащие пряди волос. Светлана избегала смотреть Екатерине Алексеевне в глаза и вяло промычала в ответ. Услышав ее голос, Дмитрий закрыл ноутбук. Он читал отчеты на конец года, но с появлением Светланы отложил их на потом и встал с дивана.
— Есть хочешь?
Светлана не обращала на него внимания — злилась. Она направилась вниз по лестнице на кухню.
— На кухне еда еще горячая, я подам тебе. — улыбнулась Екатерина Алексеевна.
Светлана села за стол. Катя поднесла тарелку. Увидев вошедшего Дмитрия, она тактично отошла и сказала:
— На улице снег. Я пойду во двор полюбуюсь.
Дмитрий подкрался к Светлане, обхватил ей руками по бокам и приложил губы к ее уху.
— Злишься?
Светлана опустила голову, не переставая есть. Дмитрия для нее как будто не существовало. Мужчина поцеловал ее в щеку, но и это осталось без ответа. И чем дольше она игнорировала его, тем более разнуздано вел себя Дмитрий, пока, наконец, он не полез руками ей под свитер.
— Дима! — гневно выпалила Светлана, рванула со стула и уставилась на него. — Совсем берега попутал? А если кто увидит?
Ее разгневанный вид казался ему милым. С легкой улыбкой он парировал:
— Дома никого.
Елизавета Родионовна и Илья Никитич спозаранку ушли с детьми; сказали, что будут только к вечеру. Дома никого не было.
— Почему не разбудил меня утром? Мы здесь не одни с тобой — здесь все семейство. Все уже встали, а я одна тут Спящая красавица. Ты вообще думал обо мне? Что обо мне подумают?
— Вижу, ты очень устала.
Вчера он вернулся только после полуночи, и… позволил ей уснуть, когда уже было почти утро. Поэтому она проспала так долго. Не смел же он ее будить, когда она толком не выспалась.
Дмитрий хотел положить руку на талию Светланы, но та оттолкнула его. Она все еще таила обиду на него. Дмитрий не придал значения ее отпору и силой заключил в свои объятия. Чтобы она не сопротивлялась, он скрестил ее руки спереди и прижал их своей грудью. Он сжимал ее тонкую спину и кусал ее ухо.
— Я сделал тебе больно?
Светлана опустила взгляд. Тонкие струйки слез потекли с глаз. Сколько они ни просила сжалиться над ней, он все не отпускал ее. До сих пор она чувствовала себя болезненно.
Дмитрий положил голову ей на ключицу. Он снова возжелал ее и начал терять над собой контроль. Лишь мысли о ней вынуждали его жалеть о том, что он не может слиться с ней воедино — так, чтобы она стала частью его самого.
— Я сам не знаю, что со мной. Я не могу себя сдерживать. — Его голос томно звучал у ее уха.
Он прожил уже больше тридцати лет. Он слишком долго держал себя в узде, и после высвобождения он уже не мог укротить себя. Дмитрий поднял голову с ее ключицы и потерся своей щекой о ее.
— Впредь я буду нежнее.
Светлана стала застенчиво извиваться.
— А… может, не надо?
— Ну нет!
Все, что она хочет. Все, что она пожелает. Но без этого никак!
Он буркнул. Нельзя спугнуть ее.
— Я мужчина, и у меня есть потребности: долгое воздержание навредит моему здоровью. Давай три раза?