Она чувствовала, насколько непрочными были их отношения в последние дни, и оттого не хотела лишний раз подорвать его доверие к себе.
Дмитрий вспомнил, как Света сказала, что вызовет такси. Получается, что она хотела поехать к Трифону, а не позаботилась о том, чтобы он побыстрее добрался до больницы.
— Где вы встречались?
— В гостинице.
— О чем разговаривали?
Светлана подняла голову. В груди у нее заболело.
— Он сказал только, что узнал, кто навредил его отцу, и приехал мстить.
После этих слов она отпустила его, так как чувствовала, что он ей не доверяет.
Она потупила взгляд и часто заморгала.
Дмитрий обнял ее.
— Мне не нравится, что он впутал тебя в это, что ты виделась с ним, — он схватил Светлану за подбородок.
Затем Дмитрий придвинулся к ней и укусил за губу.
— Впредь я не разрешаю тебе с ним встречаться.
— Но…
Светлана не смогла договорить, так как он сильнее впился в ее губы. Ей стало больно.
Дмитрий повалил ее на кровать.
— Я еще не сходила в душ…, — Светлана попыталась оттолкнуть его.
— Ничего страшного.
Когда Светлана проснулась, в комнате было по-прежнему темно. Однако в постели рядом с ней никого не было. Взяв телефон со стола, она посмотрела на экран. Одиннадцать сорок пять. Что, уже день?
Отойдя от шока, Светлана резко пошевелилась — и у нее заболело все тело. Особенно ниже живота. Будто Дмитрий сделал это с ней нарочно.
Женщина встала с кровати, оделась и открыла окно, занавешенное довольно плотными шторами. На улице стояла ясная солнечная погода.
Она спустилась вниз. Дома никого не было: дети играли в саду, Илья Никитич поехал на встречу с друзьями, а Елизавета Родионовна поспешила в гостиницу к Трифону.
Когда он увидел Елизавету Родионовну, то немало удивился. Трифон не ожидал, что она сама приедет к нему. И к лучшему — ему самому хотелось переговорить с Елизаветой Родионовной.
— С моей стороны прийти сюда было довольно смело.
— Я давно считаю Вас за члена семьи. Проходите, не стесняйтесь. — улыбнулся Трифон.
Елизавета Родионовна, придерживая сумку, зашла внутрь. Трифон приказал Алексею дежурить у двери.
— Чтобы нас никто не потревожил.
Алексей кивнул.
После чего Трифон заехал в комнату.
— Садитесь, — сказал он после того, как закрыл дверь.
Елизавета Родионовна села на диван.
— Не буду ходить вокруг да около: прошу тебя, не надо мстить за дела прошлого.
Этого Трифон никак не мог ожидать. Он не понимал, почему она этого не хочет.
— Из-за него Вы потеряли самые прекрасные моменты как мать, а мой отец пострадал. Вы были важным человеком для моего отца, и поэтому я уважаю Вас. Однако я не могу отказаться от своих намерений. Как бы это сказать, Вы с моим отцом любили друг друга, и Вы знали о том, что его отрубили пальцы. Так почему же сейчас вместо поддержки Вы хотите остановить меня. Я не понимаю.
Елизавета Родионовна сжала руки так сильно, что ногти печатались в кожу, оставив после себя красные следы. Однако женщина ничего не почувствовала.
Она никогда не сможет забыть о том, как Фадей заставил ее позвонить Илье, как двое мужчин прижали Афанасия к столу, а когда она отказалась, то Фадей отрезал ему пальцы, унижая и принуждая ее это сделать.
У Елизаветы Родионовны не осталось иного выбора, кроме как подчиниться ему.
— Вам не был безразличен мой отец? — на самом деле Трифон хотел спросить, любила ли она его? Но с тех пор прошло много времени: Афанасий давно умер, да и сама Елизавета Родионовна уже не была молода. Трифон так и не решился задать этот вопрос.
— Конечно, поэтому я и приехала к тебе. Я знаю, что если бы он был жив, то не хотел бы, чтобы ты подвергал себя такой опасности. Пожалуйста, отступи.
Глава 337 Зависть и ревность
Трифон потерял дар речи, причина собеседницы имела смысл.
— Но, если я, как приемный сын, буду равнодушен к понесенному им несчастью. Вам не кажется, что с моей стороны — это жестоко?
Причина, по которой Трифон был так одержим жаждой мести, заключалась в том, что Афанасий вырастил его и передал всю бизнес Марковых ему, не имевшему кровных уз. Он был благодарен и в то же время убит горем, что потерял свою возлюбленную, к которой имел глубокие чувства. Он считал несправедливостью, что все еще мучается от этого. Прекрасно зная, что Белгород — не его территория, он все равно хотел справедливости за прошлое Афанасия!
Елизавета Родионовна долго смотрела на Трифона и признала, что он прав. Если человек, может быть безразличен даже к страданию своего близкого и дорого человека, то он жестокий. Однако…