— Чего я хочу? — Лариса сделала смущенный вид. — Может мы сделаем это еще раз? Вспомним прошлое. Я думаю, что ты все очень хорошо помнишь. В конце концов, именно со мной ты стал настоящим мужчиной.
Глава 346 Умрем вместе
Кира почувствовала тошноту, которую никогда раньше не испытывала. Она прикусила губу, чтобы хоть как-то сдержать ее. Старушка, сидевшая рядом, тоже ощутила дрожь Киры, но не смогла произнести и слова. Ей оставалось лишь волноваться за нее и молиться о ее благополучии.
— Почему ты не соглашаешься? — Лариса прижалась к его груди. — Не забывай, что твоя бабушка и жена все еще в моих руках.
Лицо Стаса побледнело. Он схватил ее за шею и произнес:
— Ты смерти ищешь?
Ларисе стало больно. Она не могла дышать, и ее шея вот-вот могла быть свернута. Ее лицо исказилось в ужасе, а из глотки доносились прерывистые звуки: «Ты… ты задушишь меня».
Стас не ослаблял хватку, в этот момент он действительно был готов убить эту женщину. Он выхватил кнопку детонатора из ее руки и холодно произнес:
— Лариса, ты знаешь, какая ты отвратительная?
Лариса хрипло рассмеялась, ее смех звучал резко и неприятно.
— Ты думаешь, я такая глупая, чтобы не придумать запасной план? Ты можешь задушить меня, но не боишься ли ты, что я и их заберу с собой в могилу?
Слова Ларисы звучали очень убедительно, и Стас заколебался. Он не осмелился рисковать жизнью бабушки и Киры и, совсем того не желая, отпустил Ларису.
Когда Лариса с грохотом упала на пол, в комнату ворвались двое мужчин с кнопкой детонатора и мачете в руках, которые заранее приготовила Лариса. Им было приказано взорвать бомбу, если вдруг она окажется в опасности.
Лариса лежала на полу, держась за грудь и тяжело дыша. Она почувствовала себя лучше, когда воздух вновь заполнил ее грудную клетку. Придя в себя, она подняла голову на Стаса и засмеялась:
— Ты так заботишься о них.
Стас в это время смотрел на двух мужчин, вошедших в комнату. Лариса поднялась на ноги и встала перед ним.
— Ты очень хочешь их спасти? — спросила она.
Конечно, Стас хотел поскорее забрать их отсюда. Он был холоден и безумно хотел прикончить ее.
Лариса поправила растрепанные волосы, а затем подняла голову на Стаса.
— Если ты так хочешь, то я, конечно же тебе помогу, — сказала она, подмигнув своим прислужникам. Те сразу же уловили ее мысль и приставили нож к шее Киры и бабушки. — Ты можешь выбрать одну из них, и я сейчас же отпущу ее.
Лариса торжествующе улыбалась. Она знала о чувствах Стаса к старушке, и как бы ему ни нравилась Кира, он никогда не откажется от бабушки.
— Я выбираю их обеих! Я заберу их обеих! — нервы Стаса были натянуты.
— Я знаю, что мне не жить после сегодняшнего дня. Но во всяком случае я заберу с собой кого-то из них, иначе мне будет очень одиноко по пути на тот свет.
Она потратила все свои сбережения, оскорбила Евгения и разозлила Стаса. Даже если она выживет, никто из них никогда не отстанут от нее. Она уже представляла себе самые худшие последствия своих действий.
— Лариса! — Стас стиснул зубы от ярости.
Лариса съежилась от страха, она впервые видела Стаса таким разгневанным. Однако очень скоро она успокоилась, ведь ситуация находилась в ее руках, и пока эти две женщины были дороги ему, он будет идти на компромисс.
— Выбирай, — надменно произнесла Лариса. В данный момент она была главной, и победа была в ее руках.
Старушка хотела уговорить Стаса выбрать Киру. Она была стара, и было уже не важно, проживет ли она на день больше или на день меньше. Но Кира — совсем другое дело. Кира была еще так молода и возможно носила ребенка под грудью. Было намного разумнее спасти ее.
Кира вела себя очень тихо, ее растрепанные волосы прикрывали лицо и скрывали ее отчаяние. Она чувствовала под собой что-то мокрое и липкое, и прекрасно понимала, что именно произошло. Было очень больно, но это была не физическая боль, а боль душевная. Ее сердце разрывалось на тысячи осколков, и каждый осколок пронзал ее грудь, причиняя невыносимую боль.
Она ведь задумывалась о том, чтобы отказаться от ребенка, находившегося у нее в животе, но, тем не менее, она с большим трепетом ждала его появления на свет. Теперь же стало очевидно, что ребенок сам покинул ее. И если раньше фраза «душа болит» была для нее просто красивой метафорой, то теперь она ясно понимала, что душа действительно может испытывать боль, тяжелую и невыносимую боль, из-за которой становится тяжело дышать.