— Насчет аварии… Возможно, это не случайность…
— Ну, это ты уже надумала. Зачем кому-то причинять мне вред? — он считал, что ни в чем в жизни не провинился, за исключением домашнего ареста Елизаветы и случая с Афанасием. Кроме того, это Елизавета тогда была во всем виновата — стала любовницей и разрушила брак. Поэтому свое наказание вполне заслужила.
Галина Петровна качнула головой:
— Нет, это правда не случайность. И стоит за этим человек по имени Трифон. А еще, и Елизавета и Светлана обе знакомы с ним. И Дима, может быть, тоже его знает, — на этой фразе голос женщины оставался спокоен. — Похоже, Дима собирается отомстить за тебя. Но кто такой этот Трифон? Ты, случаем, никого не обидел?
— Это ты тоже от них слышала? — спросил Фадей.
Галина честно кивнула.
Трифон? Фадей Никонович внезапно вспомнил одно имя — Марков Трифон. Может ли быть, что этот Трифон как-то связан с Афанасием Марковым? Возможно, он узнал о том, что с ним случилось в прошлом, поэтому решил отомстить?
— Я отправлю своего человека это расследовать, и… — но фразу он так и не закончил, мысленно отметив про себя, что нужно вместе с тем сразу разобраться с ситуацией с шармезом. — Звони Диме.
Голос его звучал настораживающе серьезно. Галина сжала его руку:
— Только постарайся не выдать себя, на всякий случай, а то Дима такой умный, чуть что не так — сразу заподозрит неладное.
— Я понял, — жестко отрезал Фадей.
Жена взяла телефон и набрала Дмитрия.
В это время в корпорации «Де-фа».
После того, как рассталась с Елизаветой Родионовной, Светлана приехала в компанию к Дмитрию. Она хотела попросить его разобраться с госпитализацией Киры.
Дмитрию оказалось достаточно сделать всего лишь звонок — настолько многочисленные у него были связи — чтобы найти приличную больницу. Для него подобное — дело одного звонка.
— Максимум, через два дня, — Дмитрий стоял, облокотившись на стол, а Светлана — за его спиной, обнимая мужа за талию и уткнув лицо ему в спину.
— Не волнуйся, я со своей стороны все устрою, от тебя остается только перевезти ее, — Дмитрий накрыл своими руками ее, сжимая тонкие мягкие пальчики, которыми девушка обхватила его. — Хорошо, да, с меня ужин.
На том конце что-то добавили, Дмитрий согласился и затем повесил трубку. Развернувшись, он посмотрел на Светлану:
— Ты хоть знаешь, что натворил твой сын?
Девушка моргнула. Она сегодня весь день с ним была и не видела, чтобы Паша что-то сделал не так.
Дмитрий скривил губы:
— Новости не смотрела?
Из-за того, что была слишком занята Кирой, Света весь день была слишком растеряна. После его слов, она торопливо достала телефон и, только зайдя в интернет, отовсюду на нее посыпались ссылки на видео. Открыв его, она увидела более десяти миллионов комментариев и лайков. Похоже, шуму видео наделало немало.
Повсюду мелькали изображения раздетой жены Евгения Лукомского. Вся новостная лента была в этих видео.
Глаза у Светланы стали по пять копеек:
— Разве это не…
Глава 356 Она — моя жена
— Разве это не родители той девочки из детского сада? — вскоре до нее дошло. Наклонив голову, она взглянула на мужа. — Паша снял это видео и загрузил в сеть, да?
Дмитрий не отрицал:
— Твой же сын, и ты его не знаешь?
Светлана лишилась дара речи. Да уж, зная своего сына, он точно был способен на подобное. С пеленой беспокойства в глазах она обратилась к Дмитрию:
— У нас не будет из-за этого проблем? Все-таки он задел такую влиятельную семью.
Но мужчина выглядел совершенно спокойным:
— Невиновным нечего страшиться.
Если этот заместитель мэра чист и честен, то не станет бояться расследования. Если же он поступает дурно, подает плохой пример и совершает противоправные действия, то будет по закону подвергнут расследованию и, при необходимости, соответствующему наказанию.
В любом случае, в этот раз Паша поступил правильно. Один взгляд на самоуправство этой женщины на видео, и он уже мог сделать определенные выводы. Насколько всем было известно, настоящая жена заместителя мэра была постарше и у нее не было таких маленьких детей. Скорее всего…
Светлана сделала глубокий вдох. И в кого только Паша такой? Что ни день, то новая причина для беспокойства. Она все-таки считала, что лучшие дети — простые и невинные. Ему всего шесть лет, но мысли и действия мальчика ничем не отличались от поступков взрослых. И Светлана не могла сказать наверняка, хорошо это или плохо.