— Она этого хочет? — глухо произнес Стас.
Светлана вздохнула. Что за вопрос? Если бы Кира хотела увидеть Стаса, то стала бы прятаться от него? Разве он не понял того, что сказала ему медсестра?
— Ладно, я понял, — ответил он, не поднимая головы, затем развернулся и направился к выходу.
Дмитрий переживал за своего друга, поэтому решил пойти вслед за ним.
— Позвони как закончишь.
— Хорошо, — кивнула Светлана.
Когда мужчины удалились, Светлана обратилась к медсестре:
— Он не обижал Вас?
— Нет, что Вы. Я часто вижу людей, которые сильно переживают за своих родных, и уже научилась с ними справляться, — отмахнулась медсестра.
Светлана сменила тему.
— Как она?
— Кризис миновал, и теперь можно спокойно перевозить ее в общую палату.
— Через два дня я собираюсь отвезти ее за границу на лечение. Можно она пока побудет у вас в палате интенсивной терапии? — Светлана переживала, что Стас может передумать.
— Можно, только придется доплатить, — ответила медсестра.
Сутки пребывания в такой палате стоили более десяти тысяч рублей. Не все могли позволить себе столь дорогое удовольствие.
— Могу я увидеться с ней? — спросила Светлана.
— Конечно, проходите.
Медсестра открыла перед ней дверь, ведущую в палату. Несмотря на то, что Кира уже чувствовала себя лучше, Светлане все равно пришлось переодеться в защитный костюм, чтобы войти в стерильную зону.
Когда-то она уже делала что-то подобное, так что спокойно переоделась.
Кира лежала на кровати. Она почти не двигалась, так как еще не до конца оправилась. Светлана подошла поближе, наклонила голову, чтобы посмотреть на Киру, поскольку лицо девушки было перевязано, Света не читала, что в эту минуту чувствует ее подруга. Однако шум в коридоре, учиненный Стасом, все-таки повлиял на настроение Киры.
— Где-нибудь болит? — ласково спросила Светлана.
— Нет. Я просто хочу побыстрее отсюда уехать.
— Я знаю, осталось два дня, — успокоила ее Светлана. — Не переживай, Стас больше здесь не появится.
— Я правда не хочу его видеть, — довольно спокойно сказала Кира.
Светлана понимающе кивнула.
Будь она на месте Киры, то тоже бы не захотела встречаться со Стасом. В отделении интенсивной терапии, в отличие от обычной палаты, не было даже места, куда можно присесть.
Кира не знала даже который час, — здесь не было часов. В отделении не стояло посторонних предметов, отчего пациенты легко могли потерять счет времени.
— Который час?
— Около полуночи, — ответила Светлана, посмотрев на часы.
— Тебе пора отдыхать, — виновато промолвила Кира.
Она не знала, что позвала Светлану в такое время.
Чтобы Кира не слишком винила себя, Светлана улыбнулась ей.
— Я работала, принимала клиента, а после делала чертеж. Могу составить тебе компанию. Как же хорошо, что и здесь я могу хорошенько его обдумать.
Кира все поняла, но ничего не сказала, хотя запомнила слова подруги. Светлана осталась в отделении вместе с Кирой, и очень скоро та заснула. Направляясь к выходу, она достала телефон и набрала Дмитрия.
За то время, что она провела с подругой, Дмитрий доехал у реки, остановился и, положив руки в карманы, подошел к мосту. Облокотившись на перила, он смотрел на речную гладь.
Стас с Итоном сидели на лестнице.
— Дай ей немного времени все переварить. Раз Кира не хочет тебя видеть, то и тебе лучше не приходить к ней в больницу. Используй это время для того, чтобы поразмыслить о ваших отношениях, — наставлял его Итон.
Стас молча слушал своего друга, изредка попивая из банки с алкоголем. На лестнице стояло несколько бутылок. Некоторые из них уже были выпиты. В процессе разговора Итон разгорячился и болтал до тех пор, пока горло его совсем не разболелось.
— Стас, так что ты решил? — громко спросил у мужчины Итон, отбирая из рук еще недопитую банку. — Сожалеешь?
— Конечно сожалею! — Стас вскочил с места и в сердцах пнул несколько бутылок на глазах у удивленного Итона. — Знаешь каково это? Она была беременна, а я понятия не имел…Увидев ее в крови, я подумал…Я лишь подумал, что она поранилась. Я смотрел, как она умирает…
Затем он положил себе руку на грудь.
— Здесь…, — он постучал себя по груди. — Здесь боль просто невыносимая.
По лицу Стаса было понятно, что он переживает, однако Итон сначала не понял, по какой причине это происходит. Теперь же собственные наставления показались ему никчемными. Итон не знал, что стоит сказать своему другу, который так сильно страдает.