— Подожди, — Трифон не ожидал, что собеседница окажется такой жестокой.
В тот момент, когда она появилась у него в дверях, он подумал, что ему, используя это дело, удастся добиться ее и забрать к себе на родину, где они будут жить нормальной жизнью. Но кто знал, что она окажется такой сильной. Он мог радоваться, мог печалиться, но не мог забрать ее с собой.
На улице, напротив отеля стояла припаркованная черная машина бизнес класса. В ней сидел мужчина, который должен был спать пьяным в загородном доме и наблюдал по видео за Трифоном и Светланой, видя все, что происходит у Трифона в номере.
В прошлый раз, когда объявился Трифон и принес в больничную палату Светланы цветы для нее, Дмитрий приказал разыскать, где тот остановился в Белгороде. В нашем городе мало достойных гостиниц, поэтому это место нашлось довольно легко. Предугадав, что для того чтобы встретиться с Трифоном, Светлана всеми силами попытается напоить его, Дмитрий под видом горничной заслал к нему в номер своего человека, которая незаметно установила скрытую камеру видеонаблюдения.
Дмитрий ясно видел их у того в номере и отчетливо слышал каждое их слово.
Дмитрий откинулся на кресле, закинув ногу на ногу в помятых брюках, рубашка его также была помята. Одной рукой он расстегивал ворот на рубашке, а другой, опираясь на подлокотник, он подпирал голову, закрывая ей себе лицо, так что нельзя было разглядеть его эмоций.
В номере Трифона.
Светлана не сразу спросила, не от того ли он остановил ее, что желает четко обозначить свои условия, она терпеливо выжидала. Через довольно долгое время Светлана развернулась в инвалидном кресле и подъехала к панорамному окну в пол, с высоты взирая на роскошно сияющий неоновыми огнями город.
— Всю свою жизнь, я не жил для себя. В детстве я был в приюте, хоть на сердце было горько, но я всегда смеялся. Потому что это нравилось людям, никто не любит детей, которые днями напролет ходят с печальным видом. Потом меня усыновил Афанасий, для того чтобы доказать, что он поступил правильно, усыновив именно меня, я вкалывал изо всех сил, пытаясь показать себя. Я старательно учился и усердно шел к тому, чтобы стать человеком с возможностями. Когда он умирал, его последним желанием было чтобы я взял в жены дочку Елизаветы Родионовны, нравится она мне или нет, я должен был сделать это. В дальнейшем я случайно спас тебя, а когда увидел яшмовый браслет на твоей руке, я подумал, что ты именно та. Я начал выполнять последнюю волю отца, но позже помаленьку стал замечать, что ты очень интересная девушка… — в этот момент Трифон начал изливать свою душу Светлане.
— Любовь к тебе, этого единственного я сам хочу добиться, — продолжал говорить Трифон, развернув ее кресло к себе, — увидев тебя сегодня, я возрадовался, но ты пришла ко мне ради блага другой мужчина, это заставляет меня ревновать, ревновать до смерти, как же это нелепо.
Светлана посмотрела на Трифона с глубоким трепетом в сердце, может она сострадала ему, из-за того, что он был так несчастен в детстве.
— Я могу сделать так, чтобы тот доктор не появлялся перед Дмитрием, — говорил Трифон, вплотную прижимаясь к ней своими коленями, — поняв свои чувства к тебе, я до безумия хотел сделать все, чтобы я мог стоять на ногах рядом с тобой, как нормальный мужчина.
— Очень часто я занимался самоуничижением, каждый раз ворочаясь глубокой ночью, я думал о тебе, я просто ненавижу себя, — глаза Трифона покраснели, и он уже дрожал, с трудом поддерживая самообладание.
— Я того не стою, — тихо сказала Светлана.
— Да, не стоишь, но сердцу не прикажешь, — ответил ей Трифон, наклонившись вперед, его кончик носа находился в миллиметре от ее, они почти касались друг друга.
Кулаки Светланы сжались, а ее тело замерло, сердце было полно переживаний. Но не из-за его признания, а из-за прошлого Трифона. Этот мир полон несправедливости. Некоторые рождаются в богатых семьях и могут жить благополучной и счастливой жизнью, а некоторых бросают при рождении.
— Если бы ты первым повстречала меня, могла бы ты…
— Нет никаких если, — Светлана перебила его, она не хотела отвечать на гипотетические вопросы, не хотела отвечать на то, что уже было невозможным.
— Я могу заставить того доктора исчезнуть навеки, никто не найдет его, у меня есть только одна просьба, — сказал Трифон, в этот момент Светлана отражалась в его глазах.