Отец Дмитрия не был зол, ее слова имели смысл. С самого начала они скрывали правду, это они с детства внушили Дмитрию эту ненависть, а сейчас…
— Уже поздно, нужно возвращаться, — Илья Никитич хотел было уходить, как, словно, вспомнив о чем-то, посмотрел на Светлану, — Паша и Маша скучают по родителям, будет время, позвони и я привезу их.
Светлана согласилась. Тарас открыл дверь автомобиля, Илья Никитич сел и уехал.
— Теперь пошли? — спросил Итон.
Светлана покачала головой, ей нужно было время, чтоб успокоиться. Она не хотела, чтобы Дмитрий увидел ее в таком состоянии. Она почувствовала себя плохо, непонятно то ли из-за волнений, то ли из-за движений ребенка.
Итон хотел утешить ее, но только его рука приблизилась к ее плечу, он тут же убрал ее, посчитав это неподобающим. Так что он просто стоял рядом с ней на обочине. Однако, все, что происходило там, видели люди из припаркованной машины на противоположной стороне дороги. Окно закрылось и машина тут же умчалась. Машина проезжала мимо Светланы, когда она столкнулась взглядом с мужчиной, который находился за рулем, но скорость была настолько высока, что она и не поняла, кто это был. Человек в машине не разглядел Светлану и медленно отвел взгляд.
Ночью начался затяжной дождь.
За долгие годы коммерческого мошенничества научили его спокойствию и безмятежности, никто не должен пытаться разгадать его истинные мысли. Даже в чрезвычайных ситуациях Дмитрий способен сохранять невозмутимый вид, прямо, как сейчас, его лицо, выражение глаз, даже его голос были подобны дождю, холодному и скучному.
— Это дело должно остаться в секрете, если найдешь какие-нибудь зацепки, тут же сообщи мне.
— Да.
Машина вскоре скрылась под ночным ливнем. Светлана села в машину, выглядела она не очень хорошо. Итон был обеспокоен:
— Нужно в больницу?
Она знала о своем здоровье.
— Нет, все в порядке, поехали.
Итон хотел сказать что-то, но заметив ее усталый вид, промолчал. Вскоре, машина остановилась у особняка.
Глава 441 Невыразимая печаль
Дождь был слишком сильным, Итон велел ей ждать в машине:
— Я принесу зонтик.
Невзирая на дождь, он дошел до багажника и нашел зонтик. Под звуки дождя, он подошел к двери пассажирского сиденья. Светлана вышла из машины, Итон тут же прикрыл ее зонтом. Она опиралась на его руку.
— Ничего, я могу идти.
Итон не настаивал, ведь они не состоят в отношениях. Он шел медленно, дойдя до дома, он сложил зонтик. Стас и Савелий уже ушли, в столовой уже был порядок, Екатерина Алексеевна убирала на кухне.
Светлана оглянулась на Итона, который стоял под навесом. Дождь лил как из ведра, даже ветер был влажным.
— Я сегодня не в духе, не принимай близко к сердцу, если я сказала что-нибудь не то.
— Я знаю, — поджал губы Итон, — это я должен просить прощения, как мог сомневаться в тебе.
— Если будешь разговаривать со Стасом и Савелием, не говори, что я сегодня выходила.
Тогда, она вместе с Итоном ушла из особняка, не избегая их, а когда они спустились и никого не увидели, конечно, они могли спросить у гувернантки, куда те направляются.
— Я могу им позвонить, ты заходи, тебя долго не было.
Светлана кивнула и наказала:
— Езжай осторожнее, темно, да еще и дождь, видимость плохая.
— Хорошо, — откликнулся Итон.
Светлана развернулась и вошла в дом, Екатерина Алексеевна как раз собиралась выносить мусор, но увидев Светлану на ногах, тут же бросила мусор и подбежала к ней.
Светлана, взявшись за руку гувернантки, медленно вошла внутрь.
— Екатерина Алексеевна, не говори Диме, что я сегодня уходила.
— Хорошо, — опустив глаза, сказала она.
— Он все это время спал? Его не тошнило? — она все еще беспокоилась за его желудок, ведь он пил спиртное на пустой желудок.
— К счастью, нет, — она не осмеливалась посмотреть Светлане в глаза, поэтому держала голову опущенной.
— Я помню, где-то в доме было лекарство от похмелья, принеси мне.
— Хорошо, — немного замешкавшись ответила Екатерина.
Она налила стакан воды и принесла лекарство. Держа одной рукой Светлану, она поднималась по лестнице:
— Осторожнее, смотри на ступеньки, врач велел тебе не вставать с постели.
— Я знаю, что делаю, все нормально.
Она поднялась наверх и распахнула дверь в комнату, где горела лишь одна прикроватная лампа, свет был немного тусклым. Она даже почувствовала запах алкоголя. Забрав у гувернантки лекарство и воду, она сказала: