— Кажется, папа не в настроении, разве вы не заметили, что он все время молчал? — Паша сидел рядом с Дмитрием и обратил внимание, что после слов бабушки о судорогах, отец приуныл.
У Елизаветы Родионовны тоже пропал аппетит, хотя она очень обрадовалась новостям о малыше:
— Может это из-за меня…
— Брось, мама. Думаю, это из-за меня, последнее время я чувствую себя неважно. И Дима постоянно ведет себя так. Я схожу к нему, проверю все ли в порядке, а вы ешьте.
Светлана встала, на ней было светло-зеленое длинное платье свободного кроя и хлопковые тапочки с мягкой подошвой, она шла медленным, но твердым шагом.
Все еще обеспокоенная, Елизавета Родионовна велела:
— Осторожнее на лестнице, не торопись.
— Не волнуйся, я в порядке, вы ужинайте.
Девушка поднялась наверх, шагая легко и почти бесшумно, а затем осторожно открыла дверь. В комнате было темно, и только луч света проникал сквозь щель двери. Светлана увидела Дмитрия, сидящего рядом с кроватью с широкой согнутой спиной, в этот момент он выглядел унылым и одиноким. Она медленно вошла, встала перед ним и мягко спросила:
— Ты …
Не успела она закончить фразу, как мужчина внезапно заключил ее в свои объятия, крепко обвил руками за талию и уткнулся лицом в живот.
Светлана испугалась его неожиданных и резких движений, и невольно подняла обе руки.
— Позволь тебя обнять, — голос Дмитрия звучал низко и приглушенно, словно скрывая его тайные мысли.
Девушка медленно опустила руки, устремила свои тонкие пальцы в его волосы и слегка взъерошила их, сильнее прижимая его лицо к себе.
Глава 450 Тяжкое бремя
В этот момент его эмоции вырвались наружу, казалось, только обнимая ее теплое тело, он мог немного успокоиться. Их разделяла лишь тонкая ткань ее платья, и касаясь ее живота, он ясно ощущал жар ее кожи и биение маленького сердца внутри. В этот момент он обнимал не одного человека, а двоих. Первым была его возлюбленная, а вторым ребенок, его собственная плоть и кровь. Разве в его жизни имелось место для печали?
Ему приходилось скрывать свою личность, родная мать оказалась рядом, а он хранил ненависть в сердце больше двадцати лет.
Двадцать лет — слишком большой срок, такой долгий, что он думал, будто брак его родителей распался из-за этой ужасной женщины. Однако, несмотря ни на что, ему повезло. У него была любимая женщина, прекрасные сын и дочь, хороший дом. Он имел все, о чем многие могут только мечтать, жену и детей…
Светлана пальцами гладила его волосы:
— Что случилось? Расскажи мне. Я разделю с тобой эту ношу, ведь мы муж и жена.
— Мне тяжело, — он закрыл глаза, и все еще плотно прижимаясь к ней, скользил лицом по ее животу. — Тебе было больно рожать?
Это действительно было больно, шаг за шагом, усилие за усилием, она до сих пор помнила ту душераздирающую боль. Но это было в прошлом.
— Ты из-за этого расстроился? — Светлана приподняла его лицо за подбородок, и наклонив голову, слегка взглянула на него, — значит, ты будешь ко мне добрее?
— Считаешь, я плохо отношусь к тебе? Моя жизнь практически принадлежит тебе. — Его руки соскользнули вниз…
Светлана слегка похлопала его по руке.
Дмитрий усмехнулся:
— Спускайся вниз ужинать, я скоро уеду.
— Ты не покушаешь с нами? — Спросила она.
— Не волнуйся. Я поем в ресторане.
Светлана чувствовала, что муж что-то не договаривает, а Дмитрий, видя, что жена не реагирует, поднялся и спросил:
— Ты хочешь, чтобы я отнес тебя?
— Не надо, я сама спущусь.
Елизавета Родионовна и дети сидели внизу, и уже наверняка волновались из-за ее долгого отсутствия. Дмитрий слегка ущипнул девушку за нос:
— Иди уже.
Светлана медленно спустилась вниз. На какое-то время мужчина остался наедине с собой, но стрелка часов приближалась к восьми, и он начал переодеваться. Сняв одежду, он услышал звук фортепиано, это была известная мелодия «MARIAGE D'AMOUR». Впервые услышав игру Светланы, Дмитрий был очарован. Фортепиано звучало мелодично и плавно, согревая душу своей прекрасной музыкой. И хотя в нем слышались жалобные нотки, оно напоминало о лучших моментах прошедших лет, медленно струясь, как жизненный путь …
Дмитрий надел черный костюм и спустился вниз. Дети сидели по обе стороны от матери, и возможно, не понимали смысла песни, но явно наслаждались ею. Убаюканные мотивом, они не заметили стоявшего позади отца.
Елизавета Родионовна сидела на диване с глазами, затуманенными от слез. Она уже слышала эту песню в исполнении Анфисы Никоновны. И сейчас, глядя на Светлану, она на мгновение оцепенела, словно вернулась в далекое прошлое…