На мгновение Михаил напрягся, но он не подал виду:
— Да, я слышал об этом, думаю нападение организовали люди Захара. Он, похоже, ненавидит жену Дмитрий. Ведь недавно его дочь умерла, а Светлана имела к этому прямое отношение. Говорил, что на ее совести два дела об убийстве.
Фадей Никонович закрыл глаза и, если бы Дмитрий не предупредил его, он бы охотно поверил словам старого друга. Теперь же он был полон сомнений.
— Миха, мы знакомы уже не один десяток лет?
— Еще бы! Мы с тобой напарники с армейских времен.
Фадей сидел, ощущая на душе тяжкий груз, ведь столько лет его друг лгал ему.
— Я слышал, что это ты приказал убить дочь Суворовых, а после использовал Захара, чтобы добраться до Дмитрия?
Михаил был ошеломлен, не понимая, откуда он мог это узнать?
В этот момент его жена собиралась постучать в дверь, и подать чай, но услышав голос Фадея, остановилась. Женщина стояла у двери и подслушивала.
Наряду с этим, Пелагея решила узнать, не обсуждает ли отец ее брак с Дмитрием. Спустившись вниз, она увидела, как мама подслушивает у двери.
— Мама, что ты делаешь?
— Тихо! Иди сюда, — прошептала женщина.
Пелагея подошла:
— О чем они говорят?
Госпожа Раевская позволила дочери приблизиться.
Пелагея с любопытством последовала примеру матери и прижалась к дверному проему.
— Кто тебе это сказал? — Михаил с трудом сохранял спокойствие, судорожно пытаясь придумать, как одурачить друга.
— Если у меня нет доказательств, я бы не пришел к тебе напрямую. Мы же друзья! Если ты так спешишь выдать дочь замуж, то скажи мне, и я подумаю! Разве я тебе не помогу? Я дал тебе это предложение, но не справился. Я должен принести извинения, а ты сделал все за моей спиной. Скажи, разве это правильно?
Михаил был немного взволнован:
— У тебя какие-то доказательства? — Прозвучала роковая фраза.
— Дружище, скажи правду, почему ты так упорно стремишься выдать дочь за Дмитрия?
Михаил молчал.
В этот момент дверь кабинета внезапно распахнулась, и стоя у входа, госпожа Раевская воскликнула:
— Я знаю, почему он так хочет выдать дочь за вашего племянника. Я все знаю!!!
Все взгляды устремились на нее, и даже Пелагея, стоявшая рядом, была потрясена.
Глава 452 Он признается в любви другой женщине
Михаил вдруг резко встал и накинулся на жену:
— Я не разрешал тебе войти!
Госпожа Раевская посмотрела на своего мужа:
— Я замужем за тобой столько лет, и я прикладывала все свои силы, заботясь о тебе на протяжении всей жизни. Разве хоть раз я тебе говорила что-то такое?
Михаил обомлел. Его жена и правда была очень добра, и всегда хранила семью, заботясь о детях и служа ему верой и правдой.
— Я разговариваю с Фадеем по делам. Зачем ты пришла? Это дело тебя не касается! Поставь сюда чай, и выходи! — на этот раз его голос уже не был так громок, он уже смерил свой пыл. Все-таки здесь был гость, и, должно быть, его резкая вспышка ярости выглядела так, будто он пытается что-то утаить. Поэтому Михаил посмотрел в глаза своей жене предупреждающим взглядом.
Та выдержала его взгляд, твердо посмотрев на него в ответ, но в глубине своего сердца она не могла не чувствовать пустоты.
— Я всю жизнь посвятила тебе, моему мужу. Во всем ты был главным, в каждом деле, но сейчас, сейчас я не хочу тебя слушать.
Пелагея стояла рядом и смотрела то на отца, то на мать:
— Мама, что ты хочешь сказать?
Госпожа Раевская посмотрела на свою дочь, и ее глаза немного покраснели:
— Я хочу, чтобы ты узнала, что на уме у твоего отца.
— Уходи прочь! — крикнул Михаил.
Раньше, когда муж должен был вот-вот разразиться гневом, госпожа Раевская всегда уходила подобру-поздорову, но сейчас она не могла смотреть, как он настаивает на своих заблуждениях и втягивает в это дочь.
Она вошла в комнату, опустила поднос с чаем на стол и подошла к книжному шкафу. Протянув руку, она вытащила с полку одну книгу.
Во взгляде Михаила сквозила угроза, а Пелагея и Фадей следили за ней взглядами, любопытствуя, что же именно она хочет им показать. Под всеобщими взглядами госпожа Раевская вынула из книги фотокарточку. Пелагея никогда не видела ее прежде. Она не могла понять, кем является запечатленная на фото девушка, но Фадей, напротив, был прекрасно об этом осведомлен. Это было фото Анфисы, его младшей сестры.
Он подошел и взял фото из рук женщины. Анфисе на этом фото было пятнадцать лет. Она стояла во дворе под большим деревом, одетая в белое платьице, а ее распущенные волосы были рассыпаны по плечам. На этом фото у нее еще были детские черты, но ее миниатюрное и изящное личико, которое едва можно было разглядеть, и, в особенности, ее ясные как маленькие звездочки глаза, увидев ее такую раз, их уже невозможно было забыть.