Женщина подошла к Светлане и окинула взглядом ее свободную одежду и обувь на плоской подошве.
— Я слышала, ты беременна?
Она не хотела прибегать к лечению, у нее отсутствовало желание жить, поэтому Итону ничего не оставалось, как поделиться с ней этой новостью. Он сказал: «она, как и вы, немало страдала. Если вас нисколько не волнует ее счастье, то можете попросту пустить все на самотек и отказаться от лечения». Договорив, он ушел.
Виктория вспомнила, как потащила десятилетнюю дочь за собой в совершенно незнакомую и новую жизнь, как они вместе переживали трудности, согревали друг друга, делили все радости и горе.
Теперь, когда она беременна, их отношения с Дмитрием должно быть стали еще прочнее. Было бы здорово увидеть ее счастливой, если бы только она могла прожить подольше и позаботиться о внуках. Именно новость о том, что Светлана беременна, заставила ее начать лечение. Она безумно хотела увидеть дочку счастливой, после всего того, что ей пришлось пережить.
— Я в порядке, не волнуйся…, — Виктория взяла дочь за руку.
— Я хочу знать правду, — одернув руку, потребовала девушка. Было очевидно, что мама намерено что-то скрывает, а значит, это была не пустяковая болезнь.
— Пойдем в палату, — безвыходно вздохнула женщина, понимая, что ей не удастся ничего утаить. В ее палате было тихо, а парк был переполнен людьми.
Не говоря ни слова, Светлана согласилась и последовала за ней в стационарное отделение. Она вошла в палату и открыла окно. Между больницей и зданием, в котором она жила раньше, находился тот самый парк.
— Давно ты здесь? — спросила Светлана.
— Уже несколько дней, — Виктория присела на край кровати и поманила ее рукой. — Подойди.
Светлана подошла и села на край кровати, Виктория крепко взяла ее за руку
— Я безумна рада тому, что ты беременна, — Светлана осторожно опустила глаза. — Моя болезнь наследственная. Ты не переживай, доктор сказал, что если я буду следовать предписанному лечению, то спокойно проживу еще несколько лет, — добавила Виктория.
Внезапно Светлана крепко обняла мать, и произнесла, задыхаясь от рыданий:
— Почему все это происходит? Ты знаешь, как мне тяжело…
— Светочка, не грусти, мне станет лучше, вот увидишь, еще буду помогать тебе с воспитанием малыша, — Виктория похлопала дочь по спине. — Итон сказал, что пока я прохожу лечение, он поищет кого-нибудь, кто поможет смягчить наказание.
Светлана помолчала не много, а затем ответила:
— Мама, как ты думаешь, что причиняет человеку наисильнейшую боль?
Виктория решила, что воспоминания о прошлом навели ее на грусть, поэтому она попыталась ее успокоить:
— Прошлое в прошлом, а в будущем ты будешь жить счастливой жизнью.
— Я считаю, боль — это когда родные тебе люди сопровождают тебя всю жизнь, но ты ничего не знала, и не подозреваешь о вашем родстве, и только когда они уходят из жизни, ты обо всем узнаешь и становится невыносимо больно.
— Ты… ты что-то знаешь? — напряглась Виктория Александровна.
Эмоции, которые Светлана не осмеливалась показать дома, вырвались наружу и предстали перед Викторией. Не обращая внимания на ее слова, Светлана думала о том, что произошло между Елизаветой Родионовной и Дмитрием.
— Ах, Светочка! — вздохнула Виктория. — Я всегда относилась к тебе как к собственной дочери. У меня изначально не было выбора, он был внебрачным сыном моего отца, никто даже не знал кем была его мать. Никто из знакомых и не знал о его существовании, но он ко мне хорошо относился. Я ему должна.
— Мама, о чем ты говоришь? — Светлана вытерла слезы, она протянула руку и коснулась лба Виктории. Она ничего не могла понять, вдруг это последствия болезни?
— Я в порядке, — Виктория убрала ее руку. — разве ты не узнала о своем родстве?
Светлана сидела неподвижно на краю кровати, она уставилась на Викторию с выпученными глазами и далеко не сразу смогла обрести дар речи:
— Каково мое родство? Кто это он? Ты же — моя мать, а отец — Макар Лукъянов.
— Макар не твой отец, — хотя Макар и был мертв, ее ненависть к этому человеку никуда не исчезла. Более того, ей казалось, что он не заслуживает того, чтобы Светлана называла его «отцом».
Пора сказать правду. Виктория взяла Светлану за руку:
— Светочка, твоего отца зовут Демидов Геннадий, он — мой кровный брат. О нем знают только члены семьи…
— Мама, о чем ты говоришь, я — твоя дочь! Я и знать не знаю ни о каком Геннадии, — подскочила Светлана. Она отказывалась мириться с этой новостью.