Он умоляюще посмотрел на Итона.
− Не переживайте, если вы были честны с нами, конечно мы вас отпустим. Но если вы что-то скрываете…
На этот раз заговорил Стас, стоявший рядом с входом, облокотившись на стену. Он специально протянул последнюю фразу и указал пальцем на подчиненных Итона.
− Эти парни — те еще грубияны, они не станут церемониться. Для них выбивать мозги — обычное дело.
Лицо парнишки побелело как у мертвеца. Он сказал, заикаясь:
− Я ч…честно сказал все, что знаю. Я…я всего лишь ничтожество, которое всегда плелось позади брата. Я правда не знаю этого Гурина. Прошу вас, поверьте мне!
Итон сложил руки на груди и провел пальцем по подбородку, задумавшись над этой фамилией. Он предположил:
− Неужели речь о Гурине Борисе?
Небезызвестное имя в его окружении.
Он обернулся и посмотрел на стоящего у окна Дмитрия.
− Этот Борис — тот самый единственный сын старика Гурина? Тот, что благодаря папочке получает все, что хочет? Тот, кто в почете и в преступном, и в законопослушном обществе?
− Если да, то это все объясняет. Фадей Никонович не хотел замараться сам, поэтому пошел этим путем.
Отец этого Бориса — приятель отца Фадея Никоновича. Они − одного возраста, оба обладают властью и влиянием. Стас слышал подобные слухи еще до того, как Дмитрий и Фадей Никонович разорвали отношения.
Итон стал серьезнее в лице. Если все так, то дело будет нелегко уладить.
Этот Гурин Борис — не какой-то простак, будет непросто его расколоть. Но почему он помог Фадею Никоновичу? Ради дружбы или ради взаимной выгоды? Если из-за второго, то с вопросом будет проще справиться, но если дело в дружбе — придется похлопотать.
Лицо Дмитрия выглядело угрюмым. В задумчивости он пошел на выход из фабричного здания, но у порога внезапно остановился.
− Я не желаю вновь увидеть этого человека.
Глава 481 Смущение под прикрытием гнева
Итон сказал, что понял, и глазами подал знак подчиненным.
Стоящий рядом парнишка затрясся от страха. Он собирался было просить о пощаде, но слова не шли у него с языка. Его тело обмякло, словно ватное.
− Я сказал все! − крикнул он и заплакал от ужаса, заплакал очень жалостно; его глаза и нос распухли и покраснели.
Стас прищелкнул языком и безразлично сказал:
− Как человек надо быть добрым, поступать по-человечески. Совершив это преступление, вы получите по заслугам.
Говоря, он провел большим пальцем по шее, демонстрируя жест перерезания глотки.
Итон угрюмо зыркнул на друга.
− О чем ты? Они просто преподадут ему урок и отпустят домой. Ему запретят появляться в Белгороде. Он еще молокосос, от него мало проку. Тем более, с первого взгляда видно, что парнишка необразованный. Связался бы с правильной компанией — не совершил бы столько ошибок, но он еще маленький и глупый. Все это так возмутительно, но по-настоящему вызывают возмущение люди, которые стоят за всем.
− Я думаю, он действительно жестокий, раз не побрезговал замарать руки…хм. — Сказал Стас.
Итон толкнул его локтем.
Стас схватился за бок и уставился на Итона.
− У тебя тяжелая рука! Ты что, хочешь убить меня?
Итон и бровью не повел от его слов. Он открыл дверь машины и забрался внутрь, и, обернувшись назад, спросил Дмитрию:
− Так что нам теперь делать?
Дмитрий невпопад ответил:
− Я слышал, что Гурину принадлежит клуб на Центральной улице.
− Самый крутой в округе.
Проводить там время считается очень престижным. Говорят, там можно встретить совершенно разных персонажей. Там можно увидеть кучу мажоров и детей чиновников, которые почти двадцать дней из тридцати ошиваются в этом месте. Можно себе представить, сколько различных увеселений есть в этом клубе.
Стас открыл дверь машины и взглянул на сидящего спереди Итона. Они посмотрели друг на друга с ожесточением. Все еще помня, как Итон толкнул его, Стас произнес:
− Чего ты уселся в мою машину? Тебе, что, своя уже не нужна?
Не придавая значения словам друга, он развел руками и парировал:
− Ее есть кому повести.
Здесь присутствуют его подчиненные, чем более, когда они приехали сюда, за рулем тоже был не он.
Стас недовольно хмыкнул.
− Будь вежливее, неудивительно, что у тебя нет подружки.
Глядя на Стаса на редкость суровым взглядом, Итон отчеканил:
− Тебе лучше не говорить мне подобную ересь в будущем.