Девушка взглянула на него, чье лицо уже покрывали дорожки слез. Стас сидел и плакал, точно маленький ребенок.
— Я не говорил тебе о своих родителях не потому, что не доверяю или не люблю тебя, а потому что… потому что стоит мне вспомнить об этом, и меня вновь начинают мучить кошмары… Но сейчас я хочу сказать, что я боюсь. Наверное, в будущем у меня не будет даже возможности попасть в пучину этих кошмаров. Боюсь, что никогда больше не смогу признаться тебе в том, что на самом деле у меня на сердце, — Стас утер слезы. — Не помню, сколько мне тогда было, возможно, я сознательно отвергаю то, что случилось и забыл себя из этого прошлого. Моя мама изменила отцу, и я лично видел, как она привела домой другого мужчину. В их с отцом спальне она…
Стас опустил голову, так что Кира не могла разглядеть его выражения, но ощущала беспомощность и ненависть, охватившие его изнутри. Беспомощность — она, скорее всего, была вызвана тем, что, как бы то ни было, а эта женщина оставалась его матерью. А ненависть — потому что он ненавидел ее бесстыдство.
Стас никогда ни с кем не поднимал эту тему. Даже Дмитрий с Итоном не знали эту никому не известную часть его жизни. Они знали только, что он воспитывался бабушкой, а родители умерли, когда Стас был еще маленький.
— И я часто это видел. Их встречи длились полгода. Я был возмущен и обижен, я ненавидел такую маму. Но я ведь не мог выбирать, из чьего живота появиться на свет, поэтому ничего не мог в этим поделать. Я понимал, что подобная ложь рано или поздно откроется, но никак не ожидал, что это случится настолько быстро. Настолько быстро, что застанет меня врасплох и перевернет всю жизнь вверх тормашками. Только потом я узнал, что в тот день у отца отменилась командировка, поэтому он вернулся домой заранее и тогда застал мою мать за… этим. Он увидел их прямо в кровати, мою мать и ее любовника. В тот момент отец почти с ума сошел от злости, поэтому схватился за нож и… И случайно убил этих бесстыдников. А когда я вернулся домой из школы, то застал его, держащего нож у собственной шеи… Затем он заметил меня и со слезами на глазах выдавил последнее «прости»…
Я собственными глазами видел, как он лишил себя жизни. Он был в таком глубоком шоке от того, что, поддавшись мгновенному гневу, убил людей, что, когда к нему вернулся рассудок, было уже слишком поздно…
Единственным человеком, кому я решился рассказать об этом, была Лариса. В то время она мне по-настоящему нравилась, но затем она сказала, что это конец и просто взяла, и ушла. На целых десять лет, а я все это время думал, что ничего не кончено, что я не смогу ее отпустить. Вот только я не понимал, что за эти десять лет чувство, бывшее любовью, стало просто нежеланием смириться. Ни любовь, ни ностальгия, не остатки чувств к ней, а просто упрямство и нежелание принять, что она ушла от меня по-английски. После того, как мы вновь встретились, даже мое десятилетнее сопротивление окончательно развеялось.
Раньше я представлял, как буду расспрашивать ее и винить в безответственности, стоит мне снова увидеть ее. Но я этого не сделал, потому что после того, как встретил тебя, меня покинуло даже нежеланием мириться с прошлым.
Я невероятно счастлив, когда мы вместе. Я чувствую исключительно радость и расслабленность, спокойствие. И, если честно, в какой-то момент, поддавшись импульсу, я хотел тебе все рассказать, но испугался. Я боялся, что стоит тебе узнать и ты откажешься от такого меня. Я боялся, что, если покажу тебе темную сторону своей жизни, ты бросить меня. Считал, что Лариса покинула меня именно потому, что возненавидела. Я не готов был… я не хотел, чтобы ты покинула меня, поэтому и не решился этим поделиться. Но я не жалею, что не посвятил тебя в этот грязный постыдный отрезок своей жизни, потому что мой мир слишком мрачен для тебя.
Слова потоком лились из него только потому, что мужчина оказался на волоске от смерти и понимал: если не сейчас, у него больше не будет возможности быть с ней откровенным.
Кира, потеряв сознание, больше не слышала ничего из того, то он ей говорил. Стас заключил ее бессознательное тело в объятия, опустил голову и оставил нежный поцелуй на ее лбу. Улыбнувшись, он произнес:
— Похоже, сам Бог мне благоволит. Даже если ты не простишь меня, он все равно позволит мне умереть вместе с тобой.
В этот момент сверху донесся какой-то стук и хруст, за которыми последовал шум трения и внезапно к ним упал какой-то человек.
Стас широко раскрытыми глазами уставился на мужчину в камуфляже, который приземлился на дно грота недалеко от них. Пару секунд он стоял в ошеломлении, после чего, наконец, пришел в себя, осознав, что вот он — свет в конце их тоннеля.